zapogi.ru   1 2 3 ... 14 15

^
Жизнь находит свое равновесие только в движении»

(Жорж Дюамель).

Амплификация

Одно из важнейших направлений работы в Гештальте состоит в преобразовании имплицитного в эксплицитное путем проекции вовне той игры, что происходит на внутренней сцене. В результате человек получает возможность лучше осознать то, каким образом он действует здесь и теперь, на границе-контакт (См. главу 7: Теория self.) между им самим и окружающей его средой.

С этой целью терапевт следит за течением процесса, внимательно наблюдая за «поверхностными явлениями», и не погружается в темные и неясные глубины бессознательного, которые могут быть исследованы только в искусственном свете интерпретаций.

В современных исследованиях в области клеточной биологии придается основное значение функциям мембраны любой живой клетки, являющейся защитным барьером и одновременно поверхностью, через которую происходит обмен с окружающей клетку средой. Аналогично в работах гештальтистов подчеркивается реальная и метафорическая роль кожи, которая нас предохраняет, служит границей нашего тела и характеризует происходящие в теле процессы, а кроме того, является специфическим органом, выполняющим функции контакта и обмена с окружающей нас средой как через посредство сенсорных нервных окончаний, так и через мириады ее пор.

В отношении этой темы можно сказать, что Фрейд интересовался главным образом тремя отверстиями нашего тела (оральным, анальным и генитальным), тогда как Перлз, сверх того, учитывает еще и все множество отверстий органов чувств и кожи!

Итак, подобно политологу, гештальтист бдительно следит за всем, что происходит в пограничных зонах...

Действия гештальт-терапевта направлены с поверхности в глубину, но это вовсе не означает, что сам он все время остается на поверхности. Опыт показывает, что Гештальт легче, чем другие, главным образом вербальные, подходы, достигает глубинных, архаических слоев личности, само формирование которых связано с довербальным периодом развития человека.

Гештальтист остается внимателен к самым мимолетным признакам глубинных эмоциональных реакций, таким, как расширение кровеносных сосудов лица и шеи (что проявляется в легких изменениях отттенков цвета кожи), сжатые челюсти, изменение ритма дыхания, слюноотделения, внезапные перемены в тональности голоса, изменения в направлении взгляда и, конечно же, автоматические «микрожесты» кистей рук и стоп.

Нередко терапевт предлагает клиенту усилить эти бессознательные жесты, рассматривая их как нечто вроде незаметных для пациента «оговорок тела», указывающих на происходящий, но незаметный для него процесс:

Терапевт: — Что делает твоя рука в то время, как ты говоришь?

Кристина: —...?... Э-э! Я не знаю, я не обращала внимания!

Терапевт: —Я предлагаю тебе продолжать делать тот же самый жест, усилив его.

Кристина машинально теребит свое обручальное кольцо, перемещая его вдоль пальца. Когда она усиливает свое движение, то обручальное кольцо соскальзывает с безымянного пальца!

Кристина: — Хм! Да! Верно: мне надоела эта тюрьма!.. Он принимает меня за свою служанку: у меня нет никакой личной жизни... (и т. д.)

Обобщая, можно сказать, что речь идет о глубоком экспериментировании в том, что происходит, о погружении в ощущение или в чувство — как приятное, так и тягостное, об искреннем участии в процессе, и в особенности о том, чтобы слушать свое тело, а не принуждать его к молчанию. Ведь


тот, кого не слушают, будет стремиться кричать, а не молчать,

а попытка «обуздать» тело толкает его на проявления совсем неожиданных соматических симптомов.

Для нас здоровье — это не «бесшумная работа органов» (по знаменитому определению хирурга Рене Лериша), а, скорее, гармоничное функционирование внутренних и внешних обменов, то есть ощущение полноты существования: это не забвение своего безмолвного тела, а осознавшие тела в радости жизни.

Постепенная амплификация телесных или эмоциональных ощущений может сопровождаться классической техникой круга: клиенту предлагается обратиться последовательно к каждому члену группы, повторяя один и тот же жест или одну и ту же фразу с небольшими изменениями, соответствующими его действительному ощущению, которое возникает у него от каждого человека.

Такое более глубокое и широкое исследование проявленного чувства достигается благодаря «эффекту резонанса», ведущему иногда к инсайту (Инсайт (англ.— insight), или сатори (хинди): внезапное и ясное осознавание, подобное просветлению.).

Часто повторение сопровождается не только ускорением ритма, но также усилением интенсивности и последующим эмоциональным отреагированием. — Я больше не позволю так со мной обращаться! — Мне надоело! Я больше не позволю так со мной обращаться!

^ Я больше не позволю со мной так обращаться этому идиоту!

Мне надоело! Хватит! Я скажу ему, что это — ВСЕ!.. ЗАВТРА ЖЕ!

«Говоря громко, говорящий может услышать то, что он говорит» (Амбрози) (Jean Ambrosi. La Gestalt thirapie revisited. Toulouse. Privat, 1984.)

Клиент, услышав, как он сам громким голосом заявляет нечто группе свидетелей, получает тем самым важный опыт, совершенно отличный как от его чувств, когда смутно, как бы «предсознательно» он произносит то же самое, но без четкой формулировки, так и от переживания, возникшего у него от доверительного «признания» на сеансе индивидуальной терапии.

Типичным тому примером может быть заявление: «Я намерен совершить самоубийство», значение и важность которого меняются в зависимости от того, произнесено ли оно в глубине души, доверительно сказано другому человеку или высказано публично.

Прямое обращение (говорить с... а не о...)

В Гештальте избегают говорить (to gossip) (То gossip (англ.) — сплетничать.) о другом человеке (присутствующем или отсутствующем). К нему обращаются напрямую, что позволяет перейти от внутренней рефлексии интеллектуального порядка к взаимному эмоциональному контакту: — Я считаю, что сейчас мне Пьер не помог... — Кому ты это говоришь?

— Пьер, я обижен на тебя, потому что ты мне не помог: я прекрасно знаю, что ты считал меня смешным... — Тебе хочется проверить свои впечатления? — Пьер, считаешь ли ты, что я был сейчас смешон, когда разразился рыданиями?

Иногда участникам терапии предлагается сопоставить свои впечатления с впечатлениями заинтересованных наблюдателей. Такое сравнение выявляет скрытое воздействие тех проекций, которыми мы бессознательно себя окружаем. Подобного рода сопоставления позволяют избежать упреков соседу за свои собственные проекции в его отношении!


^ Мы все — участники карнавала, во время которого мы наряжаем нашего партнера в маску, чтобы тут же подвергнуть его критике:

— Похоже, ты не согласен с моим предложением!.. Так в чем же ты меня обвиняешь?

Все эти техники способствуют более искреннему и прямому контакту: речь идет не о том, чтобы прийти к согласию (в подозрительной поверхностной конфлуэнции — слиянии), а о том, чтобы прийти к ясному взаимопониманию. Не доказывать свою правоту и не убеждать, не объясняться и не объяснять, а просто самовыражаться, оставаясь при этом внимательным не к многочисленным почему, а к тому, как происходят наши действия и выборы.

Само собой разумеется, что участникам группы предлагается отвечать честно, не обманывая, и одновременно не опасаться заявлять о своей скуке, своем несогласии или о своей агрессивности.

Итак, речь всегда идет о констатации реальных актуальных фактов, того, что есть на самом деле (такое отношение Перлз окрестил is-ismом), а не о бегстве в разглагольствования по поводу случившегося (about-ism) или того, что должно было бы случиться (should-ism)

Работа со снами

Еще задолго до Фрейда люди стремились понять свои сны. В Вавилонском талмуде говорится, что в древности в Иерусалиме было восемьдесят официальных толкователей снов. Однажды царь призвал их всех, чтобы поговорить о приснившемся ему сне, и каждый из них предсказал повелителю совсем разное... Однако все предсказания осуществились! Эта история — красивая метафора многозначности (полисемии) сновидений.

В Гештальт-подходе со сновидениями работают не посредством свободных ассоциаций или интерпретаций, а через описание сна с последующим «воплощением» различных его элементов в порядке их появления в сновидении. Клиенту предлагается идентифицироваться — при помощи слов и жестов — поочередно с каждым из этих элементов, который при этом рассматривается как незакрытый Гештальт или как проявление части личности самого сновидца (См. Книгу Перлза Gestalt Therapy Verbatim («Гештальт-терапия дословно», часть «Сны и существование в Гештальт-терапии»). По этому поводу существует анекдот:

«Даме снится сон, что ее настойчиво преследует негр. Она бежит, пытаясь скрыться, но он ее догоняет. Обессилев, она оборачивается и кричит ему:

— Что это значит! Чего вы от меня хотите?

— Я даже не знаю!.. Ведь это ваш сон, мадам!»

Например, во время работы со сном клиенту может быть предложено воплотить одного за другим: шагающего по дороге человека, чемодан в его руке, содержимое этого чемодана, дорогу, по которой он идет, препятствие, появившееся на дороге, и т. д.

— Я шагаю по прямой дороге без километровых столбов и без бордюра на обочине... Я не знаю, куда она меня ведет. Я не знаю, куда я иду: я шагаю по этой дороге, словно автомат...

— Я — чемодан: меня несут, меня ставят, меня снова берут, меня наполняют, меня опустошают... Я не ответствен за то, что со мной происходит...

— Я — содержимое этого чемодана: там давно лежат много разных вещей: там есть нужные вещи, но есть и ненужные — тяжелые и тесные. Пришло время перебрать их и оставить только основное!.. А основное для меня — быть легким и свободным, не загружать себя старыми воспоминаниями и бесполезными знаниями...

— А теперь я сам становлюсь дорогой: мне спокойно, меня проложили здесь и я бегу прямо вперед, ни на что не обращая внимания. Мне не нужны те указательные знаки, что так важны для других: и тем хуже для тех, кто мне не доверяет! Уж я то знаю, куда я иду, и я могу доверять себе... вместо того, чтобы все размечать заранее — ради других людей! Я могу строить мою жизнь, опираясь на ее обстоятельства, и даже могу пускаться в рискованные и творческие импровизации, а не хоронить себя заживо, оставаясь трудягой-служащим, чья дорога размечена вплоть до самой пенсии...

В этом случае я не просто занимаюсь поиском ассоциаций между словами или мыслями и не строю гипотез; я стремлюсь ощутить и почувствовать, как в моем теле и эмоциях откликаются образы из сновидения, а проигрывая их, я переживаю, как здесь и теперь «слово становится плотью»...

Метафорический язык

Но в Гештальте прибегают не только к вербальному языку и языку тела, но и к символическому или метафорическому языку, который использует широкую гамму художественных техник: рисунок или живопись, лепку или скульптуру, музыкальное творчество, танец и т. д.

Кроме того, можно, например, предложить участникам семинара представить самих себя в форме метафорического рисунка — разновидности мандалы, которая затем будет служить опорой для медитации-размышления или с которой любой стажер сможет начать символические отношения — так, как он это сделал бы с подушкой, а также с любым другим выбранным им предметом, используемым в качестве «переходного объекта», или со сновидением; тогда он сможет вслух обратиться ко всему своему творению в целом или к какой-то его отдельной части, дать ему голос, сыграть его и т. д. Может быть, стажер прокомментирует его терапевту или партнеру из группы, но не при помощи «холодного» хронологического или объясняющего описания, а делясь чувствами, возникающими у него от своего произведения (Более детальные примеры см. в главах 11 и 12.)

Искусство — это не набор техник

На этом я заканчиваю хоть и длинный, но все-таки неполный перечень лишь некоторых наиболее часто используемых техник Гештальта. Мы вернемся к их более детальному рассмотрению в других главах. Большинство этих техник, конечно же, применимы как в групповой ситуации (как в большинстве вышеприведенных примеров), так и в терапевтических отношениях «клиент—терапевт», а некоторые из них — даже в рамках учреждений или предприятий (например, усиление (амплификация) и техника круга — последовательное обращение к каждому участнику, прямое обращение или использование метафоры и т. д.).

В действительности каждый сам может непрерывно изобретать новые варианты и оригинальные комбинации, ведь любой гештальтист работает в одинаковой степени как с тем, чем он является сам по себе, так и с тем, что он умеет или чему он научился, в своем собственном стиле, интегрируя и используя свой личный и профессиональный опыт и доверяя своей чувствительности и своей креативности. Ибо, в отличие от психоанализа, Гештальт не претендует на статус науки, а считает за честь оставаться искусством.

^ Часть 1

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ
ОСНОВЫ
ГЕШТАЛЬТА



ПРЕДШЕСТВЕННИКИ
ОСНОВАТЕЛИ
РОДСТВЕННИКИ
СОСЕДИ

Глава 1

^ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ГЕШТАЛЬТА. КОРНИ ГЕШТАЛЬТА: ФЕНОМЕНОЛОГИЯ, ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ, ГЕШТАЛЬТ-ПСИХОЛОГИЯ

Генеалогическое древо Гештальта

Генеалогическое древо Гештальта покоится на могучих корнях (См. схему из Приложения.): некоторые из них доступны взгляду, другие же не столь заметны или уходят на большую глубину. Вот почему трудно с точностью определить все теоретические основания Гештальта.

Как я уже указывал в предыдущей главе, Гештальт-терапия как имплицитно, так и эксплицитно питалась от многочисленных и разнообразных философских и терапевтических течений европейского, американского и восточного происхождения.

Здесь я особо буду говорить о тех из них, которые, как мне кажется, более других повлияли на современный Гештальт: о феноменологии, экзистенциализме и Гештальт-психологии (в данной главе); о психоанализе, восточных философиях и гуманистическом направлении (в последующих главах); другие же подходы мы затронем в рассказе о бурной жизни самого Фрица Перлза.

Было бы неточным считать, что речь пойдет о «типично американском» методе! Хотя и нельзя не согласиться с тем, что он получил особое развитие по ту сторону Атлантики, однако вместе с этим важно подчеркнуть, что Гештальт черпает основы своей философии в европейской, и в особенности в германо-язычной мысли. Именно немецкие и австрийские философы, психологи, психиатры, писатели и художники — в основном еврейского происхождения — оказали особое влияние на мысль и практику Фридриха Соломона Перлза, который, кстати, переехал в Соединенные Штаты только в возрасте 53 лет.


Немецкоязычные предшественники

Среди них можно отметить:

в феноменологии и экзистенциализме: Брентано, Гуссерля, Хайдеггера, Шелера, Ясперса, Бубера, Тиллиха, Бинсвангера...

в Гештальт-теории: фон Эренфельца, Вертхаймера, Коффку, Келера, Голдштейна, Левина, Зейгарник...

в психоанализе: Фрейда, Ференчи, Гроддека, Ранка, Адлера, Юнга, Райха, Хорни...

в психодраме: Морено.

В рамки данной книги не входит проведение детального исторического анализа зарождения и возникновения каждой из этих столь разных школ и их многочисленных перевоплощений - аватар. Специально отказываясь от какой бы то ни было философской экзегезы, я удовольствуюсь обобщающей таблицей, в которой указаны авторы, оказавшие прямое эксплицитное влияние на Перлза или Гудмана. Я внес туда лишь немногие отдельные темы или ключевые понятия, которые были тщательно отобраны среди тех, которые, как мне кажется, составляют основу современной Гештальт-терапии.

На деле оказывается достаточно трудным отделить очевидные заимствования от случайных совпадений, ибо большинство этих мыслителей или практиков жили почти в одно время и оказывали друг на друга взаимное влияние, усиливая таким образом эффект «обратной связи». Поэтому можно, скорее, говорить о некоей «идеологической ванне», в которую оказался погруженным Перлз.

^ НЕКОТОРЫЕ ФЕНОМЕНОЛОГИ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛИСТЫ

И ГЕШТАЛЬТ

Авторы

Направления, оказавшие прямое влияние на Гештальт

Серен Кьеркегор (1813-1855)

Датский философ, предшественник экзистенциализма; особая ценность субъективного взгляда и противоречия.

« ^ Чем больше я думаю, тем меньше я существую»

Франц Брентано (1838-1917)

Предшественник феноменологии;

«описательная психология»: как предшествует почему;

интенциональность психических событий: сознание — не приемник, не реципиент, а фонарь маяка

Эдмунд Гуссерль (1859-1938)

«Отец» феноменологии (1907); феномены описываются, а не объясняются: «От рассуждений о вещах — к самим вещам, таким, какими они представляются в действительности, на уровне переживаемых фактов, до появления любого концептуального деформирующего их представления»;

взаимозависимость субъекта и объекта;

у каждого — свой оригинальный опыт отношения к миру

Макс Шелер

(1874 - 1928)

Феноменология чувств: именно эмоциональная интуиция и симпатия способствуют глубокому контакту

Мартин Бубер

(1878 - 1965)

Восхваление аутентичной встречи, прямых и братских отношений;

публикует «Я и Ты» (1923)

Людвиг Бинсвангер

(1881 - 1966)

Основатель Швейцарского общества психоанализа, создатель экзистенциального анализа (Dasein-analyse): человек ответствен за свою собственную экзистенцию, за себя в этом мире;

важное значение телесного опыта клиента и окружающей его среды;

публикует «Сон и экзистенция» (1930)

Эжен Минковский

(1885 - 1972)

Французский психиатр польского происхождения;

важность контакта и функции осязания с позиции феноменологии

Карл Ясперс

(1889 - 1969)

Экзистенциальная феноменологическая психопатология;

отточенность осознавания своего существования по отношению к миру

Мартин Хайдеггер

(1889 - 1976)

Экзистенциональный анализ «здесь - бытия» (Dasein);

ценность тревоги и экзистенциального сомнения. Конечность бытия;

«Самое большее, что можно сделать для человека,— сделать его тревожным»

Габриель Марсель

(1889 - 1973)

Христианский философ-экзистенциалист. «Если я говорю по поводу других, то я отказываю им в реальном ñóùåñòâîâàíèè»;

выступает за «конкретную философию», питаемую диалогом между двумя людьми

Жан-Поль Сартр

(1905 - 1980)

Экзистенциональный феноменологический анализ: "Жить - значит играть»',

ответственность за выбор своего проекта, своей доли свободы

Морис

Мерло-Понти

(1908 - 1961)

Ценность живого опыта и непосредственного телесного ощущения', публикует «Феноменологию восприятия» (1945)


^ Феноменология и экзистенциализм

Итак, перед вами очерк идей основных представителей феноменологии и экзистенциализма, которые, впрочем, тесно переплетаются между собой. Для простоты можно было бы сказать, что в основе своей феноменология — это метод мышления, а экзистенциализм — особая философия.

Необходимо уточнить, что Перлз охотно выказывал презрение к философии, поддерживая таким образом свой вызывающий имидж необразованного человека, однако в действительности он читал основополагающие тексты большинства вышеуказанных авторов.

^ Гештальт-терапия — «терапевтическая ветвь экзистенциализма» (Noel Salathe. La Gestalt: line philosophic clinique, in Gestalt.— Actes du premier Colloque international d'exprcssion francaise. S.F.G. Paris, 1983. (Труды первого международного коллоквиума Французского общества Гештальта.)

Прежде чем перейти к Гештальт-психологии, предполагаемой законной матери, которая сама немало приобрела у собственного отпрыска, я хотел бы в общих чертах повторить некоторые базовые понятия из тех, что были заимствованы Гештальт-терапией:

из феноменологии:

• описание важнее объяснения: как предшествует почему,

 особое значение непосредственного переживания актуального опыта (пусть даже воображаемого): таким, каким он воспринимается или ощущается в теле, а также того процесса, который разворачивается здесь и теперь,

• наше восприятие мира и нашего окружения находятся под влиянием субъективных иррациональных факторов, придающих им особый для каждого человека смысл,

 все это указывает на важность осознавания собственного тела и проживаемого времени как опыта, который чужд всякой теоретизации и уникален для каждого человеческого существа;

из экзистенциализма:

конкретное переживание важнее абстрактных принципов. В качестве «экзистенциального» может рассматриваться все, что имеет отношение к тому, как человек ощущает свою экзистенцию, строит ее, ориентирует и направляет: экзистенциальным является то понимание человеком самого себя, которое служит жизни, существованию, а не разрешению теоретических философских вопросов: оно спонтанно, жизненно и ненаучно (мы размышляем, но только для того, чтобы действовать);

своеобразие каждой человеческой экзистенции, оригинальность индивидуального человеческого опыта, как объективного, так и субъективного;

 понятие ответственности, присущее каждому, кто активно участвует в воплощении собственного экзистенциального проекта и придает особый, оригинальный смысл тому, что происходит с ним самим, и миру, который его окружает, неустанно ежедневно создавая свою относительную свободу.


Совершенно очевидно, что Гештальт-терапия является клиническим подходом феноменологического толка (Gary Yontef. La Gestalt-therapie, une phenomenologie clinique.— The Gestalt Journal, vol. II, 1.1, 1979. cm. также: /. M. Robine. La Gestalt-therapie, une theorie et une clinique phenomenologiques, in Geslalt.— Actes du premier Collogue international de la Societe Franfaise de Gestalf. S.F.G. Paris, 1983. (Труды первого международного коллоквиума Французского общества Гештальта.) а это значит, что она сосредоточена на субъективном описании ощущений клиента (его awareness) в каждом конкретном случае и на «интрасубъективном» осознавании того, что происходит между ним и терапевтом (процесс контакта со всеми его перипетиями). Гештальт отдает предпочтение субъективному опыту, что противопоставляет его поведенческой терапии, придающей особое значение поведению, доступному объективному восприятию.

Ноэль Салате рассматривает Гештальт как «терапевтическую ветвь экзистенциализма», которая касается пяти фундаментальных экзистенциальных «принуждений»: конечности, ответственности, одиночества, несовершенства и абсурда.

^ Бурные крестины незаконнорожденного ребенка

Я думаю, сказанного достаточно, чтобы никто не оспаривал тот очевидный факт, что Гештальт-терапия представляет из себя феноменологический и экзистенциальный подход европейского происхождения.

В 1951 году на «официальных крестинах» этой новой терапии, приуроченных к выходу книги «Гештальт-терапия» (Peris, HefferUne, Goodman. Gestalt therapy. Excitment and growth in the human personality.— New York, Julian Press, 1951.), она по предложению Лоры Перлз получила название «Экзистенциальный психоанализ». Но, к сожалению, это название не удержалось из-за его коммерческой невыгодности, так как в то время в Соединенных Штатах философия Сартра считалась слишком пессимистичной и даже «нигилистичной».

Хэфферлин, главный автор первого тома, предложил назвать ее интегративной терапией. Кроме того, одно время «Группа семерых» предусматривала дать ей название «Экспериментальная терапия»... (см. следующую главу).

Фриц Перлз сначала окрестил свой метод ^ Терапией концентрации (В частности, не без влияния работ Матиаса Александера по осознаванию тела и мускульных напряжений.), противопоставляя его таким образом методу свободных ассоциаций из ортодоксального психоанализа. Конечно же, он предлагал клиенту сконцентрироваться на своих ощущениях, возникающих «здесь и теперь», сфокусировать на них все свое внимание: «сконцентрируйся на своем напряжении в затылке», «на этом ощущении удушья в горле» и т. д., однако в 1951 году это представлялось лишь мелким техническим аспектом, поэтому новому методу следовало найти какое-то более общее название.

И вот тогда Фриц Перлз заговорил о Гештальт-терапии, что вызвало чрезвычайно бурные споры с его коллегами. Лора Перлз, защитившая диссертацию по Гештальт-психологии, считала, что вышеуказанные новый метод имеет мало общего с этой теорией, которую, кстати, она знала намного лучше, чем Фриц:

«Я была сначала гештальтистом, а затем стала аналитиком. Фриц был сначала аналитиком, а затем он подошел к Гештальт-теории, но никогда в нее по-настоящему так и не углублялся... Фриц был ассистентом Голдштейна несколько месяцев, а я была его студенткой в течение многих лет».

(Фридрих Перлз (изменивший на американский манер свое имя на ^ Фредерика, а затем — на Фрица) встретил свою будущую жену Лору Познер (ставшую в Соединенных Штатах Лаурой) у Курта Голдштейна во Франкфурте в 1926 году. В это время доктор Перлз, молодой 33-летний психиатр, ассистировал Голдштейну в его работах с мозговыми травмами, а Лора — молодая студентка, ей был 21 год, только приступала к изучению основных положений Гештальт-теории.)


Сам же Пол Гудман, автор основной части (второго тома) книги «Гештальт-терапия», считал этот термин иностранным и стишком эзотеричным... что как раз и нравилось Перлзу; он считал, что такое провоцирующее название нового метода поможет его «маркетингу».

В конце концов, Гудман ввязался в игру и бросился в жаркую полемику с теми Гештальт-психологами, которые эмигрировали в Соединенные Штаты (Келер, Коффка, Голдштейн, Левин): он даже вызывающе утверждал: что «От того, что этот термин будет использован в нашей книге, традиционная Гештальт-психология извлечет больше выгоды, чем получим ее мы сами». Будущее показало, что он был прав.

Несмотря на решительные возражения исследователей-гештальтистов, термин «Гештальт-терапия» утвердился и широко распространился по всему миру...

Лично у меня по этому поводу нет никаких возражений, несмотря даже на те хронические трудности, которые я испытываю, объясняя, о чем идет речь: ведь такое неясное название побуждает читателя или слушателя задуматься и начать задавать вопросы. Никто не может сам догадаться, что скрывает это название, и создать себе априорно неверную или упрощенную идею, как это могло бы произойти с более распространенным термином.

Гештальт-психология

А теперь бросим взгляд на Гештальт-психологию, или на Гештальт-теорию.

Первое официальное исследование, в котором были заложены основы этой новой школы, появилось в 1912 году. Его авторами были ^ Макс Вертхаймер (1880—1943), Курт Коффка (1886—1941) и Вольфганг Келер (1887—1967) (Коффка особо интересовался отношениями организма и окружающей его среды, что является центральной темой Гештальт-терапии; здесь такая окружающая среда состоит в основном из других людей и, в частности, терапевта). Их работы были современниками немецкой феноменологии.

^ Кристиан фон Эренфельс (1859—1932), один из предшественников Гештальта, еще в начале нашего века подчеркивал, что «целое — это некая реальность, отличная от суммы его частей». Вслед за ним гештальт-психологи некоторое время занимались в основном изучением физиологических и психологических механизмов восприятия, а также связей организма с окружающей его средой.

Затем они включают в свои исследования память, мышление, экспрессию и, наконец, всю личность в целом. Они подчеркивают параллели, существующие между областями физического и психического, которые часто подчиняются аналогичным законам, и выступают против разделения материи и духа, предмета и его сущности: не предмет имеет форму, он сам есть форма — Гештальт, специфическое, ограниченное, структурированное, значимое целое.

Любое перцептивное поле разделяется на фон и форму, или фигуру. Форме присуща завершенность, структурированность. Внешнему наблюдателю кажется, что именно ей и принадлежит контур. Но фигуру можно выделить только на некоем фоне; поэтому Гештальт интересуется и фигурой, и фоном, но в особенности — их взаимоотношением.

Восприятие зависит одновременно как от объективных, так и от субъективных факторов, относительное влияние которых может меняться. У субъекта существует тенденция к выделению «правильных» или «прегнантных форм», определяющих отношения между организмом и средой.

Опираясь на результаты известных лабораторных опытов, гештальтисты подчеркивали диалектический характер отношений субъекта и объекта, чем нанесли смертельный удар широко распространенной в то время вере в так называемую научную объективность: было показано, что воспринимаемый образ объекта зависит от потребностей субъекта и, наоборот, потребность субъекта зависит от образа объекта. Так, например, жажда мгновенно заставит меня различить источник в глубине сложного пейзажа и, в свою очередь, вид источника распалит мою жажду.

Только ясное различение доминантной для меня в данный момент фигуры позволит мне удовлетворить мои потребности, а ее последующее растворение (или отступление) освободит меня для новых актов физической или умственной деятельности. Известно, что неразрывный поток последовательных циклов и Гештальт-терапии определяет состояние «здоровья» (См. главу 7: Теория self)..

Терапия способствует гибкому формированию следующих один за другим Гештальтов, адаптированных к беспрерывно изменяющимся отношениям организма и окружающей его среды н ходе постоянного процесса творческого приспособления. Таким образом, Гештальт-терапию можно было бы определить как «искусство формирования правильных форм».

Моя цель здесь не состоит в детальном изложении Гетальт-психологии. Поэтому я скажу лишь несколько слов о трех авторах-гештальтистах и о трех исследовательских направлениях.

В 1927 году^ Блюма Зейгарни публикует результаты своих исследований о неудовлетворенных потребностях и о преждевременно прерванной деятельности. В этих случаях создается устойчивое напряжение, которое она уподобляет «квази-потребности» по завершению задачи или по «завершению незакрытого Гештальта». Психическое давление, вызванное незавершенной работой, повлечет большую эффективность при выполнении актуальной деятельности (например, степень запоминания будет в два раза выше, чем в случае завершенной, а значит «разложенной по полочкам»... и тут же забытой работы!): таков смысл эффекта Зейгарник, широко используемого в педагогике и рекламе (принцип «продолжение следует»). Однако постоянные психические напряжения через какое-то время создают хроническое напряжение, в котором Перлз видит один из источников невроза.

^ Курт Голдштейн (1878—1965) проводит наблюдения над ранеными с поражениями головного мозга и страдающими афазией. Он разрабатывает целостную теорию организма, находящегося в связи с окружающей его средой (Книга Курта Голдштейна «Структура организма» была опубликована в США в 1934 году). Он отказывается от дихотомий биологическое/психическое, норма/патология. В ходе его работ зарождаются основы некоторых базовых понятий таких направлений, как гуманистическая психология (Маслоу, 1954) и антипсихиатрическое движение (Купер, Лондон, 1960). Голдштейн был одним из учителей Фрица Перлза, но в большей мере — его жены Лоры.

Курт Левин (1890—1947) экстраполирует принципы Гештальт-теории на общую теорию психического поля, изучая взаимозависимость человека и окружающей его социальной среды; эти работы приведут к созданию групповой динамики и принесут ему мировую известность. К тому времени теория электромагнитного поля Максвелла уже была обобщена в свете эйнштейновской физики, и Левин экстраполирует ее, опираясь на работы Минковского о психологическом пространстве-времени и одновременно используя основные представления психоанализа. Затем он распространяет свои гипотезы по поводу индивидуального поля на психосоциальное поле, и подтверждает их знаменитыми опытами, связанными с созданием демократической атмосферы в группах и исследованием стилей управления. В настоящее время Теория поля чаще всего рассматривается как часть Общей теории систем.

^ Полисемия форм

Я обладаю невообразимой властью: я могу создавать целые созвездия. На самом же деле мой субъективный взгляд сам придает некую символическую (а также произвольную форму звездам, разбросанным на миллиарды километров одна от другой (и в том числе тем звездам, что не существуют уже многие миллиарды лет!).

В своих поисках соответствий и связей, стремлении к освоению неизвестного человек может обнаружить для себя какое-то значение в чем-то, что такого значения не содержит... или, скорее, в том, что могло бы иметь несколько значений. Гештальт — это значимое множество, но его значение существует не отдельно само по себе', оно, скорее, существует для меня:

Возьмем другой пример:


без всяких сомнений, вы видите квадрат. Но что происходит теперь с этими четырьмя точками?





Сначала, как бы по привычке, вы снова увидите здесь «квадрат»... Однако эти четыре точки могли бы точно так же изображать круг, крест или букву Z !..

      


      

Первая спонтанно возникшая у меня в сознании форма — самая простая, та, что подчиняется определенным, известным из гештальт-психологии законам (симметрия, структура, оси, однородность и т. д.). Но, как и всякий язык, эта форма полисемична, то есть она одновременно содержит несколько не исключающих друг друга значений, которые имплицитно или эксплицитно возникают в зависимости от используемой схемы прочтения: например, вместо геометрических форм мы могли бы увидеть цветы, животных или человеческие лица...

Впрочем, из священных текстов известно, что Традиция раскрывается на четырех уровнях: на уровне буквального, всем доступного смысла; на символическом, содержащем намек, аллюзию и доступном большинству людей уровне; на уровне скрытого и предназначенного только для отдельных людей смысла', и, наконец, на уровне священного смысла, который открывается только в исключительных случаях.

Такое персональное, личностное восприятие внешней «реальности» постоянно присутствует в нашей повседневной жизни, где всякий жест и всякое наше слово открывают одновременно множество смыслов на самых разных уровнях для каждого из присутствующих партнеров ( Простой тому пример: «Я устал» может означать: «Оставь меня в покое!» или, наоборот, «Позаботься обо мне!», или «Я всегда работаю за всех остальных» и т. д.). Гештальт стремится ввести нас в ту плотную полисемичную ткань, каковой и является наша полная и бесконечно богатая повседневная жизнь, скрывающая в себе возможность многозначного понимания нашего многомерного существования.

Гештальтисты провели множество лабораторных опытов по субьективному восприятию и выбору, сознательному и бес -

сознательному, фигуры и фона. Вот две такие классические двойственные фигуры, которым наблюдатель может придать тот или иной смысл в соответствии со своей внутренней интенцией — или помимо нее!

Кстати, замечу, что ваза, разделяющая два человеческих профиля, стала общепринятым символом Гештальт-психологии и, соответственно, иногда используется как символ Гештальт-терапии.

Таким образом, никакой наблюдаемый феномен сам по себе не является объективной реальностью. Значение имеет целостное взаимодействие между самим феноменом и окружающей его в данный момент средой — то есть наблюдателем.

Какое нам дело до «объективности»: ведь она — не наша собственная реальность.

Перлз говорит: «Я пишу на столе. Согласно современной физике, он представляет пространство, состоящее из миллиардов подвижных электронов. И тем не менее я действую так, будто стол — прочный. В научном плане стол имеет иное значение, чем в плане практическом. Для меня, в моем актуальном поле деятельности он является элементом, представляющим прочную мебель...» (Перлз Ф. Эго. Голод и Агрессия. Дурбан, 1942).

Итак, наше исследование должно быть направлено не на вещи (или на людей), а на Связи между вещами (или людьми),

ибо смысл проявляется из контекста в той же мере, что и из текста.




<< предыдущая страница   следующая страница >>