zapogi.ru 1 2 3 4 5

ГЛАВА П РУССКИЙ МИР: ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ



1.П Концепция русского мира как цивилизационного феномена


Несомненным автором идеи русского мира является П.Г. Щедровицкий, который определяет время возникновение понятия следующим периодом:1993 –1997 годы. Само словосочетание актуализировалось в 1998 году, когда в качестве базовой формулы, создающей основания для осуществления российской политики в СНГ, была высказана гипотеза о наличии на постсоветском пространстве некоей социокультурной реальности.

Ключевой момент понимания состоял в том, что в границах России и за ее пределами проживает одинаковое число русских людей, говорящих и думающих на русском языке, что, несомненно, представляет собой потенциально объединенный (либо объединяемый) социум.

Русский мир, как подчеркивал П.Щедровицкий в интервью на сайте "Русский архипелаг", сформировался во многом за счет действий государства по вытеснению людей со своей территории. Можно привести в данном контексте знаменитое выражение – "государство уехало от своих граждан". Причем, это можно отнести не только к т.н. ближнему зарубежью. Российская диаспора Финляндии, в своей основной массе сформировалась после закрытия Карельского перешейка, когда за границей остались, в том числе, и …отдыхавшие дачники. Генезис диаспоры дальнего зарубежья показывает, что подавляющая часть мигрантов уезжала не столько по доброй воле, сколько в силу политической, экономической, социокультурной ситуации, которая заставляла людей выезжать из страны. В этой связи. понятие "добровольная миграция" носит весьма и весьма условный характер.

По оценкам экспертов, идея « Русского Мира», в трактовке Петра Щедровицкого, как сетевой структуры больших и малых сообществ, думающих и говорящих на русском языке, имеет отчетливую геоэкономическую направленность. Диаспоры русскоязычных людей, согласно этой концепции, призваны обеспечить подключение России к технологическому и финансовому резервуару зарубежных социумов: «Чем большее число мировых проблем получит свое выражение, а возможно, и решение в рамках русского языка, тем более востребованными будут культурные и человеческие ресурсы русского мира"(1).


Отметим, что и сторонники инструменталистского подхода рассматривают этничность как средство, нужное для достижения групповых интересов, как идеологию, необходимую для мобилизации группы.(2). П.Брасс понимает этничность как определенный социальный капитал группы, который может использоваться для мобилизации группы с целью борьбы за различного рода ресурсы(3).

Следует согласиться с мнением П.Щедровицкого, что парадокс сегодняшней ситуации состоит в том, что любая страна, претендующая на статус мировой державы, стремится не только к удовлетворению интересов своих граждан, но и к работе в интересах граждан иных государств и стран(3). Коими для России, несомненно, являются те, кто относит себя к зарубежному русскому миру, включая российскую диаспору.

На наш взгляд, можно выделить два этапа в генезисе понятия русский мир: период собственно концептуального оформления и период придания идее консолидации и структурирования русского мира статуса государственной политики (выступление В.В.Путина на Конгрессе зарубежных соотечественников в 2001 году). Следует отметить, что данный посыл в докладе Президента был достаточно неожиданным, не только для многих участников Форума, но и для тех, кто готовил тезисы к этому выступлению. Один из авторов данной книги, бывший причастным к данному процессу, может сказать, что до последнего момента не был уверен в озвучивании идеи русского мира на столь высоком уровне. Само это событие можно расценить как коренное изменение концептуального подхода российского государства к зарубежной российской диаспоре, к сожалению, не получившего должного отражения ни в отечественных, ни в зарубежных СМИ.

На наш взгляд, мы сейчас переживаем третий этап – попытки перейти к практическим действиям по структурированию русского мира. Проблема заключается в том, что государственный аппарат не располагает четкой, утвержденной на уровне концепцией русского мира и моделью создания его инфраструктуры. Идет процесс засорения бренда, который можно скорректировать одним способом: создать систему взаимодействия между разработчиками концепции русского мира и ее реализаторами. Создание же этой системы должно вылиться в экспертную корпорацию, имеющую налаженную систему провайдеров в государственных структурах, реализующих политику России в отношении зарубежных соотечественников.


Приведем еще одну, на наш взгляд, важную цитату, принадлежащую П.Г.Щедровицкому: " Если за идеей русского мира не будет ничего, кроме слов, если не будет никаких действий, не будет волевой компоненты, то и русского мира не будет"(4).

На наш взгляд, ключевой задачей является разделение функций между различными субъектами, способными быть задействованными в конструировании русского мира. А также, определение некоторых, хотя бы основных характеристик этого феномена, способных создать архитектонику русского мира. Иными словами, что есть цементирующий фактор русского мира за пределами государственных границ России?

В книге с характерным названием: "Национальность – питерские"











 

|

 


Т.М.Смирнова пишет: " Петербург – не только создание гения и таланта тысяч людей разных культур, он сам – творец особой петербургской, ленинградской культуры, синонима меры, ясности, красоты, воспитанности, стойкости, корректной толерантности, сердечной рациональности и просвещенной духовности. Этот город отвергает нецивилизованность, невежество, нетерпимость, чванство, суету. Он столица по сути, а не по официальному статусу и таким остается всегда. Именно в Петербурге формировалась подлинная элита многонациональной России"(5).

Эта позиция не только отражает ностальгию по утраченному статусу (иначе это самовосхваление ничем не объяснить), а является еще одни подтверждение текучести и не структурированности русской нации, которую многие исследователи безуспешно пытаются подогнать под универсальные критерии идентификации и не могут этого добиться.


Кроме питерских, есть еще сибирские, уральские, забайкальские, кубанские и т.п. русские, зачастую более отличные от "других русских", чем русские от прочих национальностей. Прожив почти тридцать лет на Западном Урале, один из авторов книги помнит, с какой иронией относились пермяки к свердловчанам, обвиняя их в незаконной узурпации титула столицы Урала. Кубанская казачка, учившаяся в начале 90-х годов в Дипломатической Академии МИД России, и позже эмигрировавшая в США, говорила, что ее Родина – это ее семья, имея в виду свой большой казацкий клан. В данном контексте ее сложно было упрекнуть в отсутствии патриотизма и утрате корней, которые она помнила до седьмого колена.

По неофициальным данным, в настоящее время российская диаспора стран “дальнего” (или традиционного) зарубежья насчитывает свыше 10 млн. человек(6). Однако дать точную количественную оценку крайне затруднительно. Не случайно западные исследователи подчеркивают, что “русский народ почти неуловим при статистическом методе изучения”(7).

Во-первых, далеко не все выходцы из бывших Российской империи и СССР и их потомки по своему этническому происхождению являются русскими. Так, еще в 1913 г. на территории зарубежных стран проживало 25 млн. бывших подданных Российской империи; из них - лишь 6 млн. русских. Не все из них относили себя к польской, еврейской, украинской либо армянской общинам, а продолжали считать себя россиянами. В принципе, такое положение сохраняется и теперь. Во-вторых, часть эмиграции разных лет ассимилировалась и не стремится поддерживать этнокультурные связи с Россией. Однако данное обстоятельство не означает, что последующие поколения не захотят возобновить контакты с исторической Родиной. Подобное явление, называемое “ре-ассимиляция”, не такое редкое, особенно для третьего-четвертого и последующих поколений эмиграции.

Нельзя не учитывать и того, что отказ от сохранения, либо признания своих этнических корней может быть связан не только с естественным для иммигранта стремлением к ассимиляции, но и неблагоприятным состоянием двусторонних отношений между исторической Родиной и страной проживания, жесткой этнократической политикой и другими временными факторами.


Сама сложность определения русскости и ее носителей (почему вошли в обиход понятия "российская диаспора", а, декларируя идею русского мира, Президент России В.В. Путин постоянно подчеркивал многонациональность этого феномена) объясняется тем, что Россия всегда была полиэтнична и поликультурна. Объединяющим же ядром был не этнический признак, а очередная мессианская идея. Как только наступил кризис мессианских идей и Россия провозгласила основной ценностью вхождение в мировую цивилизацию, государство начало трещать по швам.

Не случайно ряд экспертов полагает, что на место глобализации Россия должна выйти с инициативой мироизации, т.е. безусловного признания абсолютного права на самостоятельную мировую политику всех народов, стран, транснациональных и иных сообществ мира, права каждого сообщества строить свой собственный мир как вклад в мироразвитие, как всеобщее дело человечества и без ущерба для любого иного всеобщего мира. Курс на мироизацию фактически означает требование организации справедливого миропорядка и складывание нового мирового сообщества(8).

По оценке С.Кириллова ("Русский архипелаг"), "иногда Русский Мир рассматривают в качестве одного из инструментов интеграции России в глобализующийся мир, в мировое сообщество. Это неверно. В действительности именно Русский Мир (в том виде, в котором он существует) является одним из барьеров, не позволяющих России успешно интегрироваться в международные и мировые структуры"(9). Можно задаться вопросом, а на сколько актуализирован Русский мир и можно ли внести коррекции в существующую ситуацию?

Онтологический подход к проблеме русского мира предполагает анализ составляющих этого социокультурного феномена на уровне ценностей и агентов – носителей этих ценностей. При этом, русская идентичность не ограничивается этническими либо географическими рамками, а является ценностно-нормативной.

Носители и агенты русского мира – это не просто физические объекты, что можно обозначить как демографический ресурс. Это не только институциональное выражение (русские общественные объединения или русские театры). Можно вести речь о ноосфере русского мира, предполагающей духовное присутствие (культурное, языковое и иное), которое сложно поддается статистике, но, тем не менее, является реальным и ощутимым. У русского мира есть некий мобилизационный ресурс, позволяющий расширять круг его носителей, в том числе за счет поддержки русского мира и всего русского за рубежом со стороны государства. Интересно, что современные исследования русской цивилизации за рубежом, практически, отсутствуют. Как правило, авторы подходят с позиций страновых либо узко отраслевых. Что есть русская цивилизация, в каком взаимодействии с другими социокультурными феноменами она состоит, в чем ее плюсы и слабые места и каковы перспективы?


Очевидно, что она многослойна, но вывод о бесперспективности консолидационных усилий не верен. Нужна иная модель консолидации. И есть некий единый интерес – те, кто не стремятся сохранить русский мир как цивилизационный феномен потенциально к нему относиться не могут. Пути к достижению этой цели и выбор стратегических и тактических партнеров – это вторая часть вопроса. Равно как и вопрос, что делать с этим русским миром России.

Инструментальный подход как раз и предполагает поиск общей ценностной основы, способной объединить всех игроков, так или иначе включенных в орбиту консолидации и структурирования русского мира.

На недавно прошедшем Конгрессе соотечественников было дано следующее определение этой категории, тесно связанное с дефиницией русского мира: «Соотечественники – категория далеко не юридическая. И уж тем более – не вопрос статуса или каких бы там ни было льгот. Это, в первую очередь, вопрос личного выбора. Вопрос самоопределения. Я бы сказал даже точнее – духовного самоопределения. Этот путь – не всегда прост. Ведь понятие «русский мир» испокон века выходило далеко за географические границы России и даже далеко за границы русского этноса»(10). На дефиницию это мало похоже. Но рамки очерчены, а главное определены правила игры: желающих получить статус, просим не беспокоиться.

Есть некие ключевые вопросы, которые должны быть реализованы для того, чтобы началась деятельность по выстраиванию эффективной инфраструктуры русского мира. Для начала нужно понять, способна ли диаспора быть основным носителем и агентом русского мира, либо упор следует делать на поддержку ноосферы, независимо от этнокомпонента. Иными словами, кто явится основным коммуникатором в преодолении противоречий и завязывании интересов между диаспорой «ближнего» и «дальнего» зарубежья, различными социальными слоями российской диаспоры.

По оценке С.Кириллова, практически вся «русская» эмиграция вкладывает основные усилия в скорейшую ассимиляцию. В отличие даже от «культурно близких» украинцев, русские не образуют устойчивой диаспоры, они не стремятся к самоутверждению в качестве русских ( скорее, боятся этого), их солидарность мала или даже отрицательна (русские плохо относятся к «бывшим соотечественникам»).


Дети эмигрантов редко говорят по-русски, не интересуются Россией и быстро становятся частью местных культур. Отношение эмигрантов к России (и всему, что с ней связано) обычно негативное, в лучшем случае — безразличное. Напротив, по отношению к «принимающим» государствам и культурам русских отличает крайняя лояльность, доходящая до сервильности(11). Очевидно, что значительная часть русской (и российской эмиграции) и не только эмиграции, но и т.н.соотечественников в странах ближнего зарубежья ориентирована на интеграцию в социум проживания и ресурсом русского мира не является. Естественно, что носителей русскости больше в среде русского населения, но Русский мир и русские(по национальному признаку), проживающие за рубежом – категории не идентичные.

Русский мир станет реальностью, если будет обеспечиваться воспроизводство носителей его ценностей и норм. Причем, не только в диаспоральной среде, хотя там проблема отсутствия преемственности видна наиболее зримо. Молодежь, практически, не была представлена на прошедшем Конгрессе зарубежных соотечественников. На сегодняшний день системы взаимодействия с молодежными организациями русского зарубежья нет. Не ведется работа по консолидации перспективной, социально активной молодежи, прежде всего, студенчества.

В то время, как все государства, имеющие зарубежные диаспоры и заинтересованные в их сохранении особое внимание уделяют именно работе с молодежью. Причем, речь идет не только о поставках учебников и выделении стипендий, но и о целенаправленной подготовке лидеров и активистов для диаспоральных объединений. На конференциях и семинарах международной еврейской студенческой организации «Гиллель» молодежь, к примеру, знакомят с навыками лидерской деятельности, умению общаться со средствами массовой информации, вести диалог с органами власти. У нас же до сих пор нет даже банка данных на молодежные организации русского зарубежья, ни одной реально действующей международной или хотя бы региональной молодежной организации. Если отвлечься от деталей, то налицо следующая проблема – поскольку нет разработанной стратегии развития русского мира и прогностики, то объективно не ясна задача, которую должна бы выполнять молодежь.


Набор вариантов довольно прост. В настоящее время мы наблюдаем модель: кризис государства – кризис русской цивилизации. В диаспоре ждут, что будет происходить в России, хотя зарубежный русский мир очень мало, на самом деле, связан сейчас с Россией. Для того, чтобы стимулировать консолидационные процессы в зарубежном русском мире следует создать систему коммуникаций, как внутри него самого, так и с Россией. Если цивилизационный потенциал есть, он актуализируется. Если мы наблюдаем закат цивилизации, тогда надо спасать государство, используя в том числе имеющийся диаспоральный ресурс ( что, в принципе, сейчас и пытаются на самом деле делать).


2.П Рамки и инфраструктура русского мира.


Определение границ русского мира включает в себя географический критерий и уровень "плотности" русскости в конкретных регионах и сферах общественной, политической и экономической жизни. Мы согласны с мнением экспертов, что границы подобных миров задаются набором различных критериев, и потому следует говорить об их принципиальной полиграничности и фрактальности. Например, испано-язычная Мексика сейчас посредством миграционных токов все в большей мере втягивается в культурное пространство англоязычных США, причем для интеграции «латинос» именно североамериканцы вводят у себя двуязычие. Видимо такое снятие ключевого идентифицирующего признака для Вашингтона не представляет большой опасности в силу особого положения США в мире и глобального распространения английского языка. Тем не менее, на этом примере видно, что выстроить геокультурное пространство наподобие геополитического с более-менее четко определенными географическими пределами едва ли возможно. А "если мы отважимся задействовать все три гео-подхода одновременно, задача начертания границ «русского» в мире, вероятно, покажется еще более противоречивой, но вместе с тем и более интригующей"(12).

Ближнее зарубежье обладает наибольшей степенью присутствия "русскости" как на демографическом, так и на институциональном, социокультурном, языковом и ином уровнях. Наибольший интерес представляет билингвальная и бикультурная часть этих обществ, способная стать коммуникативной основой диалога между различными общественными группами.


Выстраивание коммуникаций с потенциальными субъектами русского мира в обществах постсоветских государств не может ограничиваться только поддержкой диаспоральных организаций. Речь должна идти о выстраивании сети культурных, образовательных, экономических связей с персоналиями и структурами, ориентированными на сохранение русскости в той или иной степени либо в том или ином варианте, включая обшественно-политическую и экономическую завязанность на Россию. В данном контексте мы не противопоставляем ценностный и прагматический стимул для сохранения своей принадлежности к "русскому миру", так как в действительности они переплетены, способны переходить друг в друга. Далеко не всегда сам объект в состоянии четко вычленить, что заставляет его сохранять интерес к русскому языку и передавать его детям – прагматическое желание дать им образование в России, протест против ассимиляции или "любовь к отеческим гробам". Так или иначе, чем шире объект, которому будет предложено участие в коммуникациях русского мира, тем лучше.

Данный посыл хотелось бы проиллюстрировать на примере Крыма, где в настоящий момент позиционируется и конкурирует несколько этнокультурных миров. Спецификой Крыма являются следующие факторы:

1) особое географическое положение полуострова, что делает его зоной пересечения интересов сразу нескольких государств;

2) Крым остается крупнейшей милитаризованной зоной с военными и военно-морскими базами, статус которых на протяжении 90 –х годов долго оставался неопределенным;

3) полиэтничность населения, часть из которого была депортирована. За последние годы в Крым из мест депортации возвратилось более 260 тысяч крымских татар, армян, греков, болгар, немцев.


На позиции "русского мира" Крыма влияют следующие обстоятельства:

1) усиление ассимиляционных тенденций как следствие активной политики Киева по украинизации русского населения страны в целом и русскоязычных регионов в особенности. В настоящее время, общая численность населения республики составляет 2 003, 7 тыс.чел. Однако по сравнению с 1989 годом число русских снизилось с 65,6 процента до 58,3 процента. В свою очередь, значительно возрос процент татар с 1,9 процентов до 12 процентов. Процесс украинизации и татаризации Крыма несколько замедлен, что обусловлено преобладанием русского населения и, как следствие, доминированием русского языка и культуры в регионе. Согласно данным переписи, русский язык считают родным 77 процентов населения республики Крым, украинский 10,1 процента, татарский 11, 4 процента.


Но реально противостоять ассимиляционным тенденциям, по оценкам крымских экспертов, в течение длительного времени не удастся, что особенно заметно в сфере образования.

2) развитие связей Украины с европейскими структурами и нарастание информационного и культурного отрыва от России, что влияет на этнокультурный выбор русского населения Крыма, прежде всего молодежи. Контент - анализ украиноязычных и русскоязычных СМИ после оглашения результатов переписи на Украине показал, что существенное снижение числа русского населения комментировалось как сознательный отказ части общества идентифицировать себя как русских (наиболее типичен такой заголовок «Русским быть не модно»). Очевидно, что такая форма как проведение годов Украины и России, выбранная Администрацией Президента РФ в качестве одной из основных форм взаимодействия с российской диаспорой на Украине, меньше всего заденет именно организации и объединения соотечественников (что и демонстрируется на практике), поскольку изначально ориентирована на интегрированную часть диаспоры. В ходе бесед с представителями русских организаций Крыма ими было отмечено, что в диалоге российских и украинских государственных структур они, зачастую, оказываются лишними, хотя в развитии украино-российского диалога соотечественники заинтересованы в первую очередь.

3) раскол русской общины Крыма по социально-экономическим, политическим признакам (что еще раз продемонстрировали результаты недавних выборов) и как ни парадоксально, по этнокультурной самоидентификации. Так, ряд крымских экспертов говорит о существовании специфической крымской русской идентичности, что отличает «коренных» крымских русских от пришлых, и от русских, проживающих в России. Любопытно, что по данным соцопросов в группе от 21 до 30 лет 52процента респондентов назвали себя «крымскими русскими». В категории от 16 до 20 лет эта группа представлена еще шире - 67 процентов.

4) активная деятельность по укреплению позиций крымскотатарской общины Крыма, реализуемая целой группой внутренних и внешних акторов, обладающих высоким материально-финансовым, организационным потенциалом, включая эффективное лобби во властных структурах Киева, напрямую завязанное на политические и силовые круги Турции.


Структурой, способной консолидировать различные слои соотечественников, включая представителей деловых, политических и интеллектуальных кругов диаспоры, является Русский культурный центр – одна из немногих существующих в СНГ успешных моделей деятельности подобных структур. И вполне эффективная модель выстраивания коммуникаций не только в среде русского населения Крыма, но и среди всех, кто включен в русскую культурную и языковую среду, независимо от национальности.

Что касается собственно русских организаций, то их рейтинг достаточно низок, что, во многом, объясняется межорганизационными противоречиями и отсутствием единства в среде лидеров этих объединений. Так, по данным опроса Крымского Центра социально-политических исследований, только 4,9 процентов считают, что общественная, том числе этническая организация может защитить их интересы. При этом 41 процент русскоязычных респондентов ответил, что не считают для себя возможным принять участие в деятельности этнических организаций (Симферополь).

По оценке лидеров Русской общины Крыма, «реализация российских национальных интересов в Крыму возможна только при сохранении и укреплении российского влияния в регионе через организации соотечественников, способные воздействовать на органы власти». В то же время, в цитируемом документе (Предложениях по разработке концепции деятельности федеральных органов Российской Федерации, направленной на сохранение и усиление политического, экономического и культурного влияния в Крыму) на следующей странице говорится, что в Крыму создавалось множество русских, пророссийских организаций, которые нередко возглавлялись амбициозными личностями и в основном занимались не вопросами защиты прав русских и русскоговорящих, а публичным выяснением отношений и дискредитацией друг друга.

Попытки консолидировать организации российских соотечественников в Крыму предпринимались неоднократно, в том числе со стороны московских структур. В 2001 году Русская община Крыма (создана в 1993 году, руководитель В.П.Терехов) и Русское движение Крыма (создано в 2000 году, рук. А.Н.Черноморов) подписали договор о сотрудничестве и создали Русский блок Крыма как неформальную предвыборную коалицию. Через месяц к блоку присоединилась общественная организация Конгресс русских общин Крыма.


В июле 2002 года была проведена 1-я конференция депутатов и местных голов, избранных от блока, на которой была создана Межрегиональная группа депутатов советов всех уровней и местных голов – «Русский блок Крыма». В сентябре 2002 года было создано депутатское объединение «Крым- Москва» (председатель С. Цеков).

В настоящее время процесс деконсолидации вступил в новую фазу и, по оценке С.Цекова, чья организация сознательно воздерживается от высказывания публичных замечаний в адрес представителей других русских объединений, существенно дискредитирует русское движение. Речь идет о новой эскалации конфликта между руководством Русской общины Крыма и Конгрессом русских общин Крыма, существенных трениях в Русском блоке, что ставит под сомнение способность этой структуры реально влиять на политическую ситуацию в Крыму.

Одна из серьезных проблем русских организаций Крыма – отсутствие внутренних материально-финансовых ресурсов и существование за счет донорских средств, в первую очередь из Москвы, что и является основной причиной межобщинных трений. Если перейти от конкретных явлений к проблеме выстраивания инфраструктуры русского мира, то очевидно, что коммуникативные связи русских организаций Крыма с Москвой выстроены по принципу коммерческого предприятия. Организации конкурируют на поле получения бюджетных средств и их реализация является сверхзадачей. Конкуренция же идет в контексте, кто больше продекларирует свою "русскость".

Коммерциализация деятельности общественных организаций идет на фоне практической невключенности экономических кругов Крыма в диалог с Россией в сфере выстраивания материальной основы структурирования и развития русского мира. Крымские эксперты отмечают полное отсутствие какого-либо сотрудничества российских экономических структур с организациями соотечественников. Такая позиция объясняется боязнью, что помощь, оказываемая русским организациям может, быть расценена как содействие оппозиции. Отчасти, это соответствует действительности, но основная причина в другом. Российские финансово-промышленные группы не поддерживают русские общественные объединения, поскольку не видят перспектив для совместного сотрудничества, объясняя это низким лоббистским потенциалом русских организаций. Так, Тюменская нефтяная компания ТНК- Украина выделила «крупные пожертвования» Еврейскому Фонду культуры (Пресс-служба еврейского Фонда Украины, февраль, 2003 год). Лукойл оказывает поддержку крымскотатарским организациям, финансирует строительство мечети. В Крыму работает ряд влиятельных российских компаний – «ЛУКойл – Крым», ТНК, «КрымавтоГАЗ», «КрымавтоВАЗ», множество санаториев и домов отдыха являются российской собственностью. Государственный заказ России на ориентацию ФПГ на поддержку соотечественников отсутствует и его не будет в ближайшее время. ФПГ являются вполне самостоятельным игроком и сами активно влияют на расстановку сил в российских органах власти.


Данный пример дает основания для следующего вывода: экономические коммуникации не должны замыкаться на диаспоральные организации, а иметь самостоятельный объект, способный стать полноправным партнером. Могут активно возразить, что если не давать денег русским организациям, то они погибнут. Давать деньги нужно, но не надо обозначать это как выстраивание экономической инфраструктуры. Это социальные дотации.

Процессы, происходящие в крымско-татарской части населения Крыма, называют усилением туранского мира. Согласно итогам недавно прошедшей переписи в Крыму проживает 247 тысяч крымских татар. Специалистами констатируется обратный отток приехавших в Среднюю Азию, но он достаточно незначителен и компенсируется высоким уровнем рождаемости. На укрепление тюркского присутствия в Крыму работает и рост числа турецкого населения, приезжающего на ПМЖ. Резко возросла численность чеченцев, проживающих в Крыму (несколько тысяч), сопровождающаяся процессом консолидации чеченского населения с крымскотатарским, в том числе за счет осуществления программы по приему чеченских детей в крымскотатарские семьи.

Необходимо отметить, что 32 процента крымскотатарских семей – смешанные, хотя 68,9 процента считают однонациональные браки более прочными и как следствие тенденция к заключению именно таких семейных союзов будет нарастать.

Согласно социологическим исследованиям, проведенным киевским Институтом демократии им. Пилипа Орлика, только около 10 процентов крымских татар свободно владеют своим языком. 42,7 процента крымских татар используют во внутрисемейном общении русский язык; 38,4 процента предпочитают получать образование на русском языке. Эти данные дают основания части крымских экспертов говорить о том, что пока значительная часть крымских татар объективно включена в орбиту русской культуры и этот факт следует использовать. На самом деле, анализ СМИ говорит о нарастании тенденций к превращению Крыма в двуобщинный социум (русскоговорящий и татароговорящий), части которого мало знают друг о друге и стремятся к изоляции. Характерно, что русскоязычные СМИ не уступают татароязычным по критике друг друга, что еще больше способствует разобщенности и эскалации межэтнической напряженности.


На развитие крымскотатарского народа в Крыму активно влияют внешние факторы: туранский мир и исламский мир, пересекаясь, а в некоторых аспектах действуя самостоятельно. Так, 38, 64 процента соблюдают национальные обряды и традиции (русские – 12,69 процента, украинцы – 22,73 процента). 2/3 крымских татар считают себя мусульманами. Подготовка священников осуществляется в медресе при муфтияте, в Турции, Судане, Египте, Саудовской Аравии, что не может не влиять на отношение к России и общие идеологические ориентации. В настоящее время, общины Крыма составляют 86 процентов религиозной мусульманской сети Украины.

Уровень консолидированности и профессионализма лидеров национальных объединений крымских татар намного превосходит возможности русских организаций, в том числе за счет длительного опыта деятельности в качестве оппозиционной структуры, привыкшей использовать любые возможности для реализации своих интересов: от диалога с властями, включая создание собственных лоббистских структур до акций неповиновения.

Так, сама структура крымско-татарского национального движения, основы которой были заложены в конце 50-х – начале 60-х годов ХХ века, была максимально приспособлена к деятельности в условиях тоталитарной системы. Национальное движение в тот период состояло из сети инициативных групп, состав участников совещаний инициативных групп был тщательно законспирирован. В 70 -80 е годы в т.н. Национальном движении крымских татар появились различные группы и течения, которые, имея общую задачу, придерживались различной тактики: от лояльности к властям до неприятия коммунистического режима. Еще в 1987 году в Ташкенте состоялось первое Всесоюзное совещание представителей инициативных групп. На Пятом Всесоюзном совещании представителей инициативных групп была учреждена Организация Крымскотатарского национального движения (ОНКД), а все последующие форумы проводились уже в Крыму. 26 – 30 июня 1991 года состоялась 1 сессия П курултая крымскотатарского народа, целью созыва которого явилось «объединение всех интеллектуальных, духовных, экономических сил народа для скорейшего решения проблем, прежде всего. возвращение на свою родину и восстановление государственности». Был учрежден и выбран постоянно действующий орган – Меджлис, включающий следующие структуры : политико-правовой отдел, отдел инвестиций и экономического обеспечения репатриации крымских татар, отдел местных органов национального самоуправления, отдел по проблемам возрождения языка, культуры, религии, информационно-издательская служба Меджлиса. Руководство Меджлиса, в том числе отделов, являются освобожденными сотрудниками и получают зарплату от меджлиса. Кроме того, меджлис имеет представителей в зарубежных странах, в первую очередь, в Турции. Под эгидой меджлиса утвержден Фонд «Крым».


В результате практически на территории всех 290 сельских, поселковых, городских советов Крыма в течение 1991 – 92 годов были избраны региональные и местные органы «национального самоуправления крымских татар» - меджлисы, среди них 15 районных и 7 городских.

В настоящее время, в рамках умеренного действует национальное движение крымских татар (НДКТ). Его требования основаны на неприятии политического экстремизма, пантюркизма, исламизма. Интересы организации выражает газета «Арекет».

Национально-либеральное направление представлено ОКНД и Меджлисом и является наиболее мощным и организованным крылом.

Радикально-национальная партия «Адалет» требует более радикальных действий, чем ОКНД, выступает за возрождение исламских ценностей, поддерживает связи с турецкими крайними организациями.

В настоящее время на республиканском уровне зарегистрировано 12 крымскотатарских объединений. Прагматизм и радикализм в современном движении крымских татар – это не две противоположные тенденции, а взаимодополняющие элементы единого процесса. Роль радикальной силы взяла на себя ОКНД, а затем крымскотатарская национальная партия «Адалет». Экспертами, в том числе и западными, отмечаются связи крымскотатарских радикалов с экстремистскими пантюркистскими и исламскими организациями Турции, в частности, «серыми волками».

Объективная информационная картина процессов, происходящих в крымскотатарской общине Крыма отсутствует на уровне российских СМИ (частота публикаций крайне низкая) и российского истеблишмента. Есть примеры, когда российские политконсультанты оказывают услуги лидерам крымскотатарского движения. Так, еще в 1993 году для лидеров крымскотатарского движения была разработана московскими экспертами под руководством Э.Паина «новая тактика», изложенная в т.н. «Путях самоопределения крымскотатарского народа». Вследствие чего, курс на воссоздание национальной государственности крымских татар был дополнен мероприятиями из арсенала российских либерально-демократических движений.


По оценке председателя меджлиса М.Джемилева, Украина – «единственное на сегодняшний день из возникших государств, которое пытается оказать экономическую помощь в возвращении нашего народа на свою родину». В свою очередь, крымские татары, «ни в коем случае не будут добиваться присоединения Крыма к России или поддерживать авантюрные планы расчленения своей Родины и дележа между Украиной и Россией». Поддержка требований крымских татар «повышает авторитет Украины, особенно в глазах тюркского и исламского мира». При президенте Украины действует и активно функционирует Совет представителей крымскотатарского народа. В то же время, значительная часть крымскотатарского населения Крыма достаточно аполитичная и негативно относится к попыткам радикальных кругов противопоставить ее русскому населению и использовать как средство политической борьбы. Процессы в этой части населения Крыма гораздо менее изучены, как и возможные рычаги влияния на нее со стороны лидеров Меджлиса.

Лидеры крымскотатарских организаций гораздо активнее используют возможности международных структур, что руководство русских объединений не делает, лишая себя серьезного дополнительного ресурса. Так, апелляция к мировому общественному мнению, регулярные и обширные контакты с различными международными организациями – одна из характерных черт крымскотатарского национального движения. Эксперты выделяют три основных линии деятельности Меджлиса в сфере международных отношений.

Первая – стремление к тесным контактам с сепаратистскими движениями и «непризнанными государствами». Речь идет о публичной поддержке акций сепаратистов в Чечне, заявлениях о кампаниях по отправке татарских добровольцев в Чечню для ведения боевых действий, фактах оказания медико – реабилитационных услуг чеченским экстремистам на базах отдыха Крыма.

Меджлис является официальным посредником в спорах между государственными образованиями, входящими в Конфедерацию горских народов Кавказа и входит в организацию непредставленных народов и государств.


Вторая – установление прочных контактов с Турецкой Республикой. Представителей Меджлиса в Турции принимают как официальных должностных лиц. В свою очередь, бизнесмены из числа крымских татар обеспечивают проникновение в Крым и присутствие там турецкого капитала.

Третья линия направлена на поддержание регулярных контактов с различными международными организациями. разработана специальная программа ООН по реинтеграции крымских татар и этнических меньшинств в Крыму. В качестве инвесторов в ней задействованы Нидерланды, Италия, Швейцария, Финляндия, Канада, Норвегия, Турция и др. страны.

Таким образом, осуществляя структурирование русского мира в Крыму, следует рассмотреть вопрос о существенном расширении круга возможных факторов политического, экономического, информационного и иного влияния со стороны России и Москвы на происходящие там процессы. Непродуктивно и стратегически бесперспективно рассматривать крымские организации российских соотечественников как единственного и основного субъекта работы российских госструктур.


<< предыдущая страница   следующая страница >>