zapogi.ru 1 2 3 4 5
Это существенно сужает круг возможностей и лишает взаимодействия с действительно влиятельными политиками и предпринимателями, через которых в силу их политических и экономических интересов (пусть и конъюнктурно завязанных на Россию) можно продвигать наши национальные интересы и влиять на реализацию прав русскоязычного населения.


Коммуникативные каналы следует выстраивать по принципу завязывания групп интересов в рамках русского мира в целом, и между его крымской частью и Россией. Следует выделить следующие каналы: информационный (который явно нуждается в чистке, так как основной поток информации по ситуации в "русской" части Крыма идет от лидеров русских объединений, монополизировавших эту нишу и дающих ту информацию, которая выгодна им), социальный(включающий материальную поддержку общественных организаций, культурных и образовательных учреждений), экономический, культурно-образовательный. Эти каналы обязательно должны выходить на партнеров в других странах мира, что позволит постепенно актуализировать взаимный интерес друг к другу. Если такового не будет, значит, нет смысла в организационной и материальной поддержке подобных коммуникаций – они обречены.

Процессы в собственно диаспоральной среде также нуждаются в инвентаризации, исходя из того обстоятельства, что принадлежность к русской части населения стран ближнего зарубежья, отнюдь не означает самоидентификации себя как носителя ценностей русского мира.

В ноябре – декабре 2002 года в Эстонии (Таллин, Нарва, Тарту) и Латвии (Рига, Даугавпилс) был проведен пилотный социологический опрос, в котором приняли участие 2 тысячи респондентов из числа российской диаспоры, проживающей в этих странах.

Целью опроса было выявление правового, социально-экономического положения респондентов, их этнокультурной идентификации, отношения к политике российского государства в сфере поддержки зарубежных соотечественников и этнополитике стран проживания. Особое внимание было обращено на определение ожиданий респондентов от российской политики в отношении зарубежных соотечественников.

По данным экспертного опроса в Эстонии 25 процентов опрошенных – представителей российской диаспоры поддерживают усилия эстонского государства по интеграции общества. Отрицательно на вопрос ответили только 10 процентов, но достаточно велико количество респондентов, не определившихся с позицией – 65 %. Таким образом, имеется очевидный раскол между различными слоями российской диаспоры по отношению к этнополитике страны проживания.


Следует отметить, что присутствует явная зависимость от различных возрастных групп. Так, среди молодежи интеграционные программы поддержало более половины опрошенных, что свидетельствует о большей степени адаптированности нового поколения русских, проживающих в стране. А следовательно, еще раз говорит о необходимости варьировать формы взаимодействия с различными возрастными категориями российской диаспоры.

Характерно, что эти данные коррелируются с показателями по другой позиции – отношение к отражению этнополитической ситуации в СМИ. Так, 14,7 процентов респондентов полагает, что на самом деле национальная проблема сильно преувеличена СМИ, не согласны с этим утверждением 20 процентов.

Таким образом, нельзя представлять всю российскую диаспору как нечто однородное и изначально отрицательно или скептически настроенное к этнополитике страны проживания. Подтверждением этого тезиса являются следующие данные нашего опроса: 14,1 процентов ответили, что в Эстонии нет ущемления прав по национальному признаку. Это не высокий процент, но он достаточно показателен именно для представителей российской диаспоры, которых принято объединять абстрактным термином «соотечественники».

48,3 процента считает, что этническая дискриминация в Эстонии существует, причем более половины в качестве основной проблемы называют действующее эстонское законодательство. Так, 80 процентов респондентов отметили, что действующий в Эстонии Закон о гражданстве осложняет процедуру натурализации и 80 процентов полагает, что принятый Закон о языке нуждается в либерализации.

В то же время, значительная часть диаспоры достаточно трезво оценивает ситуацию и понимает, что более оптимально вписываться в новые реалии, чем дистанцироваться от них. Характерно, что несмотря на критичное отношение к действующему законодательству о языках, лишь 32, 2 процента заявили о себе как о сторонниках придания русскому языку статуса второго государственного языка, а 81, 1 процента убеждены, что русские в Эстонии должны владеть в достаточной степени эстонским языком.


Обращает на себя внимание и позиция по вопросу, кто в первую очередь должен заниматься решением проблем русскоязычного населения Эстонии. Так, треть опрошенных считает, что это дело органов власти Эстонии; 16,3 процентов не согласны, а почти половина не имеет мнения по данному вопросу. Таким образом, на Россию и на международные организации рассчитывает достаточно небольшой процент. С другой стороны, это отражает определенный уровень доверия к официальным властям и желание значительной части русскоязычного населения разобраться с проблемами без внешних участников.

Несколько отлична ситуация в российской диаспоре Латвии, где 47 процентов опрошенных поддержали шаги латвийского государства по интеграции общества. 32,5 процента не смогли дать однозначной оценки интеграционной политике Латвии.

В Латвии выше процент тех, кто считает, что национальная проблема сильно преувеличена СМИ (34,4%), но несогласных с этой позицией тоже больше – около 30 процентов. На первый взгляд, эти цифры неожиданны, но по оценкам эстонских экспертов вполне объяснимы. Латвийские русские психологически более адаптированы к ситуации именно в силу ее однозначности: этнополитика властей жесткая, изменений ждать не приходится, следовательно, нужно интегрироваться в реалии и выражать свою позицию, в том числе и протест легальным путем. Успех За ПЧЕЛ на парламентских выборах – еще одно подтверждение этой позиции.

9,7% ответили, что в Латвии нет ущемления прав по национальному признаку. 78,9 процента приходилось сталкиваться с нарушениями прав по этническим причинам.

Характерно, что как и в эстонском опросе основная масса респондентов ссылается на законодательство как ограничитель прав нацменьшинств. 74, 1 % респондентов отметили, что действующий в Латвии закон о гражданстве осложняет процедуру натурализации. 80 процентов не устраивает действующий в Латвии Закон о языке. При этом 67 процентов полагает, что русский язык должен получить статус государственного( что намного выше данных по Эстонии), в то же время 78 процентов убеждены, что русские в Латвии должны, в достаточной степени, владеть латышским языком.


Почти половина опрошенных ответили, что решением проблем русскоязычного населения должны заниматься латвийские власти, 19,2 процента не согласны и 36 процентов не смогли дать однозначного ответа.

Таким образом, т.н. российская диаспора расколота по принципу отношения к этнополитике властей, что говорит о большом влиянии социальных и экономических факторов на адаптивные способности нетитульного населения.

Лишь 20 процентов респондентов полагают, что проблемы русских в Эстонии носят временный характер, вызванный переходным периодом развития общества. В то же время не согласен с этим утверждением еще более низкий процент – 13 %. Имели место и следующие ответы: «нет проблем русских, есть проблемы отдельных людей».

Степень правовой защищенности опрошенные в Эстонии оценивают как довольно низкую. Лишь 9 процентам не приходилось сталкиваться с ущемлением прав по национальному признаку. В то же время, уровень межэтнической напряженности в обществе достаточно низок. Несмотря на критичное отношение к действующему законодательству, регулирующему положение нацменьшинств, только 20 процентов расценивают отношения между различными этническими группами как напряженные. В то же время, у 72 процентов респондентов большинство друзей – люди их национальности, хотя в мононациональных коллективах работает лишь 34 процента.

Значительная часть респондентов испытывает проблемы в социальной сфере. Больше половины респондентов полагает, что русскому сложнее добиться успеха в эстонском обществе, чем эстонцу. 64 процента в качестве основной проблемы российской диаспоры назвали бедность.

80 процентов ответили, что ощущают себя человеком русской культуры. Характерно, что на проверочный вопрос о принадлежности к русской и эстонской культурам одновременно положительно ответили 54 процента. Эти цифры говорят о наличии феномена двукультурья, характерного для диаспорного сообщества и подтверждающего точность термина «другие русские» по отношению к русским из т.н. ближнего зарубежья.


25 процентов не испытывают проблем с получением информации на русском языке, остальные отметили сложности в доступе к российским СМИ. 65, 8 процентов в качестве основной задачи российской диаспоры Эстонии назвали сохранение и развитие русского языка.

Степень правовой защищенности русские в Латвии также оценили как достаточно низкую: 9 процентов ( примерно столько же, сколько в эстонском варианте).

41,1 процент полагает, что русскому сложнее добиться успеха в латвийском обществе. 12 5 напротив считают, что национальность никак не влияет на карьерные возможности. 61,3 процента в качестве основной проблемы российской диаспоры в Латвии назвали бедность.

Феномен двукультурья характерен для русских в Латвии, как и для русских в Эстонии. Так, 83 процента ответили, что ощущают себя человеком русской культуры. При этом 55 процентов считает, что принадлежат в равной степени и к русской, и к латвийской культурам.

В Латвии гораздо выше уровень межэтнической напряженности – 60 процентов, чем по данным аналогичного опроса в Эстонии. У 79 процентов респондентов из Латвии – друзья той же национальности, что они сами. 43 процента ответили, что работают в мононациональных коллективах.

57 процентов не испытывают проблем с получением информации на русском языке.

Почти четверть респондентов ответили, что считают ассимиляцию единственно возможным путем для русских в Эстонии. В Латвии – 19 процентов. 52 процента в Эстонии и 54 процента в Латвии категорически не согласны с таким вариантом, что является серьезным ресурсом для поддержки и развития русской культуры, языка и сохранения этнокультурной идентичности.

42, 2 процента опрошенных поддерживает деятельность русских организаций и объединений в Эстонии. Почти четверть респондентов дала отрицательную оценку деятельности русских общественных организаций. Это достаточно симптоматично и говорит о том, что далеко не все организации, выступающие под российской «вывеской» на деле выражают интересы русскоязычного населения и пользуются поддержкой даже у социально активной части российской диаспоры. 15 процентов респондентов вообще считают деятельность русских этнических объединений бесполезной. С деятельностью СОРСЭ оказалось знакомо лишь 20, 6 респондентов, что говорит о низком рейтинге даже т.н. раскрученных организаций.


В Латвии процент респондентов, поддерживающих деятельность русских организаций и объединений, оказался гораздо выше – 79,2 процента. Лишь 2 процента респондентов из числа российской диаспоры Латвии оценили деятельность русских организаций как «бесполезную».

Только 20,7 процента полагают, что интересы русских в Парламенте могут достойно представлять лишь русские депутаты, что является основанием для декларации следующей позиции: «Россия должна поддерживать тех, за кого голосуют русские». 83,2 процента респондентов в Эстонии и 88 процентов в Латвии ответили, что большинство политиков вообще далеки от интересов простых граждан и рассчитывать надо, в первую очередь, на себя.

17,6 процента в Эстонии и 24% в Латвии считает, что время этнических партий прошло, сомневающихся соответственно 67,3 и 49 процентов; несогласных – 18, 1 и 27 процентов. Очевидно, что низкие итоги голосования на муниципальных выборах в Эстонии по т.н. русским партиям говорят о том, что сама идея этнических партий имеет определенный круг сторонников в эстонском и в латвийском обществе, но он достаточно узок, а конкретные структуры и персоналии дискредитировали и себя, и этнические партии. Так, по данным, полученным в Эстонии, 20,7 процентов полагают, что результаты муниципальных выборов отражают отношение российской диаспоры к т.н. этническим партиям. При этом, 86 процентов опрошенных голосовали на прошедших муниципальных выборах за т.н. титульные партии. 5 процентов вообще не участвовали в голосовании.

Накануне парламентских выборов рейтинг ОНПЭ колебался от 1,5 до 3,5 процентов. У других т.н. русских партий он был еще ниже. Лишь 15 процентов опрошенных расценили потенциал ОНПЭ как достаточно высокий. 36 процентов полагает, что партия уже исчерпала свои возможности и должна сойти с политической арены.

В Латвии 70 процентов респондентов расценивали на декабрь 2002 года потенциал За ПЧЕЛ как достаточно высокий. Очевидно, что фактический раскол партии в феврале 2003 года не мог не повлиять на ее рейтинг.



Всего 46,2% оценили состояние отношений России с Эстонией как «вполне удовлетворительное», 19,4 процента с этим утверждением категорически не согласны. В Латвии эти показатели еще ниже – 20 процентов и соответственно 30%.

65,3 процента респондентов из Эстонии и 20 процентов из Латвии считают, что в России нет адекватного представления о положении русских в странах Балтии. 30 процентов в Эстонии и 18 процентов из Латвии полагает, что русские в России испытывают больше социальных проблем, чем они.

25 процентов респондентов из Эстонии ответили, что им ничего не известно о политике России в отношении зарубежных соотечественников. О программах и конкретных шагах России знает лишь четверть респондентов и в Эстонии, и в Латвии. Это довольно низкий процент, учитывая специфику контингента опрошенных, многие из которых входят в различные русские организации.

53,5 процентам ничего не известно о программах по поддержке русской культуры в Эстонии и о структурах их реализующих, хотя Балтийское отделение РФК находится именно в Таллине. Характерно, что в Латвии по данным показателям цифры более благополучны: 38, 4 процента, но тоже достаточно тревожные.

42 процента в Эстонии и 25,6 процента в Латвии ответили, что проблема зарубежных соотечественников излишне политизирована в России.

39 процентов опрошенных в Эстонии и 26,4 в Латвии считают использование термина «российский соотечественник» по отношению к русским гражданам Эстонии и Латвии не корректным. 27 процентов респондентов из Эстонии полагает, что Россия должна заниматься только защитой прав граждан России, проживающих в Эстонии. Один респондент отметил «и лиц без гражданства». Примерно такие же показатели по Латвии, утвердительно ответили 22 процента.

45 процентов в Эстонии и 89 процента в Латвии предпочитают смотреть телепрограммы из России, многие аргументируют это тем, что российское ТВ качественней. 33,5% «эстонских» респондентов и 78,9 «латвийских» узнают все важные новости из российских СМИ.


18 процентов опрошенных респондентов из Эстонии заявили о готовности уехать в России на постоянное место жительства, при этом часть отметила, что «ехать им некуда». В Латвии это количество ниже – 13,3 процента.

Опрос показал, что правительство Москвы, как структура, реализующая политику по поддержке и сотрудничеству с зарубежной российской диаспорой, имеет очень высокий рейтинг среди российской диаспоры. 79 процентов одобрят усилия Москвы по поддержке русской культуры и образования в Эстонии и лишь 3 процента дали отрицательный ответ. В Латвии позитивную оценку мэрии Москвы дали 90 процентов опрошенных.

По оценкам экспертов, этнически русская часть населения стран Балтии неоднородна по ценностным ориентациям и идентифицирует себя по разному. Например, интегрированная часть неэстонцев характеризуется термином "интегрированный эстонец", которому противопоставляется "местный эстонский русский". В качестве основного водораздела чаще всего рассматриваются не этнические факторы, а общность интересов в социальной, политической и экономической сферах(13). Это говорит о том, что далеко не вся т.н. российская диаспора готова встроиться в систему русского мира и тем более принимать участие в развитии диалога между Россией и т.н. зарубежными соотечественниками.

Балтийский опыт показывает, что выстраивание коммуникаций между т.н. русскими партиями и Россией далеко не всегда реально содействует созданию условий для сохранения русского культурного присутствия и выстраивания инфраструктуры русского мира. В конечном итоге, ситуация на площадке зависит не от оппозиционных партий и движений. Как следствие, выстраивание политического диалога между Россией и официальными властями страны является объективным условием для создания самой возможности структурирования русского мира в тех рамках и границах, которые приемлемы в данной политической ситуации и при данном режиме.

Анализируя ситуацию в различных странах СНГ эксперты отмечают существенные подвижки во взаимоотношиях России с этими государствами, что не может не влиять на процессы в русской и включенной в русскую языковую и культурную среду частях населения. По данным казахстанских исследователей, в том числе из числа российской диаспоры, число желающих уехать по этническим причинам не превышает 5 процентов. в состоянии латентной миграции находится около 20 процентов русскоязычного населения, но она вызвана социально-экономическими причинами и не связана с национальным вопросом. Более того, имеет место тенденция к реэмиграции.


На бытовом уровне проблем с использованием русского языка нет, особенно в городах, включая Алма-Ату, где основная часть населения – русскоязычная. Спецификой Казахстана является то, что в отличие от стран Балтии и Украины ядром российской диаспоры и реальным центром консолидации русского мира являются не общественные организации (они достаточно маргинализированы), а русские театры с прекрасной наполняемостью и Русская православная церковь(14).

Что касается дальнего зарубежья, то оставление россиянами своего Отечества в XIX – первой половине ХХ в., будучи частью истории мировых миграций последних двух столетий, оказалось явлением беспрецедентным, причем не столько по масштабам, сколько по значимости, исторической и культурной роли

Начало русской эмиграции восходит к XVIII в. и связано как с освоением новых земель (“Русская Америка”), так и с вынужденным выездом по экономическим, религиозным и иным мотивам. Эпическое творчество народа выражают те глубинные пласты психики нации, которые можно смело отнести к самым древним, архетипическим образованиям (15). Русский философ Вышеславцев, анализируя “бессознательные мечты русского народа” на основе народных сказок выделял и такую причину миграции, как: “искание “нового царства и лучшего места”, постоянное стремление куда-то “за тридевять земель” (16).

Мы разделяем подход Н.Пушкаревой, выделяющей четыре потока в массовой российской эмиграции: политическая эмиграция, экономическая, религиозная и “отъезд деятелей культуры” (17). Нередко эти мотивы переплетались, а “отъезд деятелей культуры”, как правило, был обусловлен политическими либо экономическими причинами. Но, очевидно, что именно наличие нескольких волн российской эмиграции, пестрых как по социальному составу, так и по мотивации выезда обусловило низкую степень консолидации диаспоры, ее разобщенность и раздробленность. Данные проведенного анализа на основе экспертных опросов среди различных “волн” российской эмиграции показывают, что их отличает не только разница мотивов выезда, политических ориентаций, но и то, что каждая “волна” имеет свой собственный образ России. Для каждой из них Россия остается такой, какой она была в момент формирования данной “волны”. Аналогичное явление наблюдается и среди других диаспор. Так, для первопереселенцев из Германии, ставших основой немецкой диаспоры Намибии, “Германия осталась такой, какой они ее покинули в кайзеровские времена. Именно такой образ Германии они и передают в наследство своим потомкам. Поэтому все связанные с ним представления в настоящее время как бы перешли в область идеального прошлого, не имеющего какого-нибудь реального отношения к дню сегодняшнему” (18). Это не может не сказываться на отношении различных волн эмиграции к процессам, происходящим в сегодняшней России, а значит на характере и интенсивности контактов с ней.


Особенностью диаспоры является то, что ее представители проживают в государствах, где доминирует иная этнокультура. Таким образом, представители диаспоры всегда стоят перед проблемой поддержания своей этнокультурной оригинальности в государствах своего проживания. Это может осуществляться через культурное и даже территориальное обособление от другой части населения. Но вполне возможно поддержание и развитие культурной и этнической самобытности в условиях полной интеграции в общество государства проживания. В этом случае поддержание оригинальности является лишь одной из форм личностной самореализации и утверждения.


Стратовый подход наиболее применим в странах дальнего зарубежья, где подавляющая часть социальных слоев российской диаспоры самодостаточна.

Таким образом, по ареалу расселения и количественному потенциалу российская диаспора, несомненно, относится к разряду мировых. Степень же ее влияния на государственные институты стран проживания крайне неоднородна и в целом ряде государств достаточно низка. Причины этого уже освещались в данной главе. Но, думается, что один негативный фактор может быть снят, если Россия пересмотрит свою концепцию сугубо патерналистского подхода к диаспоре (на которую к тому же, нет финансовых средств; а русские в дальнем зарубежье, в своем большинстве, в нашей защите просто не нуждаются).

Практика общения с русской эмиграцией дальнего зарубежья показывает, что она (за исключением, пожалуй, последней волны) готова оказывать содействие России и в налаживании двусторонних связей, и в создании ее позитивного имиджа. Тем более, что еще на Первом конгрессе соотечественников 19-31 августа 1991 г. в Москве было заявлено, что “нет никаких различий между волнами русской эмиграции, все они наши соотечественники. Деление эмиграции на прогрессивную - нейтралистскую - реакционную отныне теряет всякий смысл” (19). Но объективно сложившаяся в России экономическая ситуация, коррупция во властных структурах, фактическая неуправляемость страной отталкивают не только зарубежных партнеров, но и диаспору (причем, все ее “волны”). Необходимо воссоздать и разрушенные информационные связи с русским зарубежьем. А главное, Россия должна определиться, что она хочет от своих зарубежных соотечественников, хотя ответ на этот вопрос дан всей практикой мировых и т.н. новых диаспор.


Изучение опыта российской диаспоры в странах дальнего зарубежья представляет несомненный интерес в современном контексте нашей темы. Однако, именно в странах дальнего зарубежья, где русские наиболее ассимилированы в принимающую среду, особый интерес представляет поддержка русской культуры, языка и образования среди т.н. титульной части населения.

Представляется насущно необходимым проинвентаризировать ситуацию в странах бывшего социалистического лагеря, где позиции русского языка и культуры сохранились и могут быть востребованы.

Первостепенной задачей является восстановление либо создание новых информационных каналов связи субъектов русского мира стран дальнего зарубежья с партнерами в ближнем зарубежье и в России. Проведенный экспертный опрос среди представителей гуманитарных организаций США, ставящих задачу укрепления позиций русского языка, культуры и даже создания "пророссийского лобби" на основе выходцев из России разных национальностей, добившихся успеха в Штатах, проведенный в 2003 году, показал, что подавляющее большинство их уверены, что Россия занимается только ближним зарубежьем, никто не слышал о прагматической модели работы с зарубежной диаспорой и о том, что задача структурирования русского мира декларирована как официальная позиция России.

Для выстраивания информационных коммуникаций могут быть использованы СМИ, в том числе издающиеся русскоязычной частью других национальных диаспор, проживающих в дальнем зарубежье; электронные СМИ; система научного и экспертного обмена.

Необходимо встраивать в задачу структурирования русского центра систему Росзарубежцентра и его представительств.

Российские эксперты констатируют, что зарубежная российская диаспора обладает потенциалом, но лишена ресурса, в том числе и в странах дальнего зарубежья. Создание коммуникативных каналов позволит выявить и актуализировать этот потенциал. Логистика русского мира может быть выстроена по-разному, но очевидно, что имеются ключевые регионы и группы стран, точки пересечения с другими транснациональными этническими корпорациями, узлы завязывания интересов различных слоев и категорий, включенных в русский мир, сделав упор на которые можно, если не перевести концепцию русского мира из разряда идей в разряд реалий, то, хотя бы расстаться с еще одним мифом.



3. Экономическая составляющая русского мира


Анализируя проблемы экономической составляющей русского мира, мы концептуально исходим из разработок отечественных геоэкономистов, рассматривающих государство как национальную корпорацию, которая использует геоэкономический инструментарий, чтобы действовать на национальных территориальных площадках. По оценке С.Переслегина, большинство геоэкономических планов строится на эффекте преадаптации, когда создаются формы деятельности для политической, экономической или культурной реалии, которой в сегодняшнем мире нет, но которая завтра неминуемо возникнет. Найдя такую виртуальную площадку, субъект немедленно обретает статус игрока на мировой шахматной доске или сохраняет этот статус в течение следующего шага развития.(19).

На сегодняшний день, усилия государственных структур России в сфере создания финансовой основы русского мира фокусируются в двух направлениях, каждое из которых достаточно дискуссионно. Посыл, что создание экономических основ русского мира – это финансирование общественных организаций порочен в принципе, поскольку никакого отношения к экономике не имеет и продукта, в том числе интеллектуального создать не может. Позиция, что бизнесмены должны финансировать общественные организации, а за это получать некие льготы от России с тактической точки зрения верен, но системы на этой основе не создашь. Опыт убеждает, что общественные организации в своей массе не могут стать основными узлами инфраструктуры русского мира.

Видовая систематизация этнических организаций может быть основана на функциональном методе исследования, позволяющем различать общественные организации с экспрессивными и инструментальными функциями"(20). Если для первых основной целью является духовное общение в разных формах, совместное проведение досуга в зависимости от интересов и потребностей, то деятельность вторых направлена на активное изучение каких-либо нормативных условий социума (системы образования, благотворительности, представительства в законодательных и исполнительных органах власти, государственной системы защиты гражданских прав национальных меньшинств и др.).(21). Как субъект экономической жизни они позиционированы крайне условно. Если бы лидеры общественных организаций могли стать предпринимателями, то они бы ими стали. Редкие случаи в российской диаспоре, когда бизнесмен возглавляет общественную структур говорят либо о политических амбициях, либо о стремлении вписаться в систему социальных льгот со стороны России.


Очевидно, что экономические круги, в той или иной форме завязанные на Россию, нельзя рассматривать в качестве вспомогательного объекта. Это тоже потенциальная часть русского мира, не включенная в коммуникативную сеть ни внутри этого мира (или ее узкого спектра – собственно диаспоры), ни в коммуникации с Россией как с национальной корпорацией, способной стать для них партнером.

Именно опора на внутренние источники стала основой развития еврейской, армянской, китайской, украинской и других диаспор, не только обеспечивающих собственное воспроизводство, но и помогающих «исторической родине».

Проблема в том, что за 10 лет существования российской диаспоры в странах СНГ и Балтии не сформировалось такое явление как диаспоральный капитал, способный стать внутренним источником развития и укрепления «русского мира». Что касается дальнего зарубежья, то отсутствует даже первичный мониторинг ситуации.

Парадокс заключается в том, что в большинстве стран нового зарубежья в бизнесе широко представлены именно русские и русскоязычные. Но большая часть из них не видит мотивации для участия в жизни русских культурных, образовательных и благотворительных структур, в поддержке "русскости" в различных ее проявлениях.

Причин тому несколько. Бизнес проявляет интерес к диаспоральным организациям (не считая единичных спонсорских акций) в том случае, если эти объединения обладают солидным лоббистским потенциалом как в стране проживания, так и в «титульном» государстве. Могут обеспечить выгодные контракты, преференции, поддержку во властных структурах

Не совсем понятно, что хочет Россия и если у нее модель включения российской диаспоры и идеи русского мира в геоэкономический проект. Пока идет период взаимной оценки. Позитивно уже то, что Россия продекларировала, а Правительство Москвы попыталось придать структурность идее подключения экономического потенциала российской диаспоры к внутренним и внешним задачам, стоящим перед страной. Однако и то, что заявлено и даже законодательно оформлено не реализуется.


Несмотря на обещанные в Законе о соотечественниках льготы и преференции бизнес — структурам, оказывающим поддержку диаспоре, Россия на их принятие не идет, ликвидируя еще один важный стимул для преодоления раскола между различными социальными слоями диаспоры. Фактически, обрекая ее на нищее существование.

Есть примеры, когда в странах СНГ и Балтии русский бизнес стремится найти свою «нишу» на диаспоральном поле «берет на себя финансирование русскоязычных изданий, лоббирует снятие законодательных ограничений по национальному признаку). Но эффективной системы работы с этой категорией нет. Хотя очевидно, что попытка создания Всемирного Конгресса соотечественников будет успешной только в том случае, если основу этого движения составят не маргинальные слоя, а деловая, политическая, интеллектуальная элита российской диаспоры. Опыт Всемирного Еврейского Конгресса, созданного на средства крупных банковских структур и международного еврейского капитала подтверждает этот тезис.

Началом консолидации зарубежного русского бизнеса стал постоянно действующий круглый стол «Зарубежная диаспора - экономический потенциал России», организованный Правительством Москвы по инициативе Московского отделения фонда «Россияне». Прошедшие акции показала, что деловые круги — немногочисленная, но крайне значимая часть российской диаспоры, интересная не столько с точки зрения ее сегодняшнего статуса, сколько как потенциальный партнер России по укреплению ее экономических позиций за рубежом.

Главная беда - это отсутствие самоорганизации и четко выраженного корпоративного интереса в деловых кругах бизнеса, включенного Вполне обоснованные сетования со стороны успешной части российской диаспоры не недостаток внимания и интереса к ним со стороны государственных организаций России имеют очень простое объяснение: о них просто ничего не знают. А без соответствующей информационной картины продвигать свои интересы деловым кругам русского зарубежья на исторической Родине крайне сложно.


Данные процессы можно проиллюстрировать на примере русского и русскоязычного бизнеса стран Балтии, который считают наиболее успешным на постсоветском пространстве.

В настоящее время развитие торгово-экономических отношений со странами Балтии, как на уровне государственной политики, так и на уровне прямых контактов между фирмами и предприятиями, никак не связано с деятельностью государственных структур России по взаимодействию с зарубежной диаспорой.

За прошедший период предпринималось несколько попыток совместить эти направления: от парламентских дискуссий по поводу введения экономических санкций до неоднократных деклараций на различных уровнях о возможных льготах и преференциях для предприятий в странах Балтии, где заняты преимущественно соотечественники и для коммерческих структур, оказывающих поддержку сохранению и развитию русского языка, культуры и образования.

Предпринимаемые различными государственными и муниципальными структурами попытки консолидировать деловые круги российской диаспоры стран Балтии наталкиваются на отсутствие корпоративного интереса у данной категории российской диаспоры и реальной модели стимулирования этого интереса со стороны российских государственных и иных структур. Закон о соотечественниках, предполагающий создание системы льгот и преференций, не реализовывается.

Предпринимаемым усилиям по консолидации деловой части русского зарубежья активно противопоставляется тезис, что у бизнеса нет национальности, а значит, подобная деятельность бессмысленна. Национальности у бизнеса нет, но есть национальные интересы, которые можно реализовывать с помощью бизнеса и при его интересе, в том числе включая этот бизнес в структурирование транснациональных сетей.

Слабость этнических партий, протестная направленность деятельности многих из них не стимулируют интереса к ним со стороны бизнес - структур, большая часть которых предпочитает работать с, так называемыми, «титульными» партиями, пусть и не симпатизирующими русским, но зато влиятельными и перспективными.


Так, большинство политических партий в Латвии занимает жесткую позицию по вопросам либерализации законодательства в отношении "некоренных" жителей и нацменьшинств. Вхождение этих партий в правящие структуры длительное время обеспечивало их финансовую подпитку со стороны бизнеса, в т.ч. русскоязычного, как реальных лоббистов. В целом крупный русскоязычный бизнес поддерживал именно латвийские партии, в том числе материально, в силу их реальных возможностей обеспечить господдержку бизнес проектов. В результате возникла система поддержки националистических сил в политической элите за счет экономической элиты тех же национальных меньшинств.

После успеха объединение «За права человека в единой Латвии» на муниципальных, а затем на парламентских выборах эта ситуация могла бы быть скорректирована. Но, как известно, из за раскольнической деятельности лидера Партии народного согласия Я.Юрканса, заявившего сразу после успеха на выборах о выходе из "ЗаПЧЕЛ" подобная модель утратила серьезные перспективы.

В околорусской среде в странах Балтии и не только в них возникла иная форма бизнеса, когда хорошо известные в своей стране и в России лидеры берут на себя функции международных посредников, в том числе в сфере продвижения интересов капитала своей страны в России и декларируют себя как единственного гаранта этих интересов. В подобной модели и диаспора, и Россия, и капитал выступают средством обогащения нечистых на руку дельцов, паразитирующих на сложностях двусторонних отношений.

Что касается российской стороны, то очевидно, что основным игроком в развитии экономического сотрудничества со странами Балтии выступают финансо-промышленные группы, коммерческие структуры и предприятия. Российские ФПГ достаточно активны на балтийском направление, и, в конечном итоге, именно их интересы существенно влияют на формирование государственной политики на балтийском направлении. Имеется достаточно примеров, когда коммерческие структуры, конкурирующие между собой на «балтийской поляне». пытались использовать «русский вопрос» для реализации своих корпоративных интересов. В частности, известен тот факт, что наибольшую активность в отстаивании необходимости введения экономических санкций против Латвии, проявили экономические структуры, тесно завязанные на эстонский вариант транзита.


Неоднократно предпринимаемые попытки привлечь российские ФПГ к защите интересов российской диаспоры в странах Балтии, в основном, выражаются в проведении разовых благотворительных акций. Следует констатировать, что на сегодняшний день реального интереса к поддержке русского диаспорального бизнеса в странах Балтии у российских ФПГ нет. Попытки, предпринимаемые со стороны русских объединений и организаций, предложить свои услуги в качестве лоббиста интересов российских коммерческих структур в странах Балтии на уровне крупных финансов-промышленных групп не находят отклика.

Объяснение достаточно простое. Весьма длительный опыт показывает, что на основе российской диаспоры крайне сложно (если не невозможно вовсе) сформировать международное экономическое лобби. Во-первых, внутренний потенциал бизнеса в России намного превышает экономические возможности диаспоры (за исключением отдельных представителей ее последней волны в странах дальнего зарубежья) и не особо нуждается во внешнем ресурсе. Во-вторых, на международном уровне уже давно сложились и активно действуют крупные диаспоральные лобби, именно в финансово-экономической сфере. Прежде всего, еврейское и китайское. Не являются исключением и страны Балтии.

Возможных вариантов действий в данной ситуации два: идти в едином русле с одним из уже действующих игроков. Либо, не претендуя на участие в мировых процессах, сосредоточиться на создании взаимовыгодного системы партнерства деловых кругов русского зарубежья с хозяйствующими субъектами России, одной из целей которого является содействие укреплению и развитию внутридиаспорального капитала. Но инициировать этот процесс должны государственные структуры, продумав систему стимулов и систему контроля за тем, насколько эти стимулы действительно будут способствовать поддержке сохранения и развития русского языка, культуры и образования за рубежом, в том числе и в странах Балтии.

Несмотря на проблемность этнополитической ситуации в балтийских странах, именно в них задача сетевого проекта «Зарубежная диаспора – экономический потенциал России» может быть реализована. Прежде всего, в силу явной завязанности экономики стран Балтии на российских партнеров. А также, в силу того, что в странах Балтии, по сравнению со странами СНГ, гораздо выше процент русского и русскоязычного населения, адаптированного к социально-экономическим реалиям и нашедшего себе применение именно в сфере бизнеса.


Экономическая составляющая проблемы такова. Модель модернизации, принятая странами Балтии, предполагает быструю и максимальную перестройку национальных экономик по образцу западноевропейских интегрированных структур. Руководство балтийских стран идет на значительные издержки, в первую очередь, в социальной сфере, которые возникают, в том числе, вследствие разрыва и ослабления сложившихся хозяйственных связей с российским рынком.

Однако, пока зависимость стран Балтии от поставок из России очевидна. За 2001 год товарооборот с Латвией составил 1 млрд. 33 млн долларов, в том числе на российский экспорт приходилось 915 млн. долларов, на импорт – 117 млн. долларов. За первое полугодие 2002 года товарооборот составил 429 млн. долларов, из которого в российский экспорт вошли 366 млн. долларов. Российский экспорт включает в основном энергоносители. Среди крупных российских инвесторов следует выделить Газпром, а также Транснефтьпродукт.

Объем торговли с Литвой за 2001 год составил 1 млрд. 857 млн. долларов, при этом отмечался рост экспорта до 1 млрд. 651 млн. долларов. Товарооборот за 1-е полугодие 2002 года резко возрос. На долю России теперь приходится 740 млн. долларов. Россия отправляет в Литву энергоносители, машины, оборудование. В настоящее время на территории Литвы действует 840 совместных литовско- российских предприятий, а также 215 компаний с чисто российским капиталом.

Применительно к Эстонии, товарооборот в 2001 году достигал 1млрд. 313 млн. долларов. Включая российский экспорт на сумму 1 млрд. 210 млн. долларов. Наблюдается рост товарооборота в 2002 году на 26 процентов по сравнению с аналогичным периодом 2001 года. Российский экспорт представлен топливно-сырьевыми и черными металлами. А также энергоносителями. В целом. Доля России в общем объеме торговли с Эстонией постоянно падает и составляет сейчас около 5.6 – 5,8 процентов. В то же время, в 206 эстонских компаниях зарегистрированы российские акционеры. За 2002 год возрос транзит российских товаров через Эстонию.


Отдельный вопрос – это взаимодействие российских экономических структур с балтийскими портами. Таллиннский порт по грузообороту резко вышел на первое место в Балтии ( за 4 месяца 2002 года он составил 13 млн. тонн, что на 22 процента больше, чем за аналогичный период 2001 года и превышает оборот Вентспилса). В целом, латвийские порты в 2001 году перевезли 57 млн. тонн грузов, из которых 93 процента – российские. Из литовских проектов наиболее значим проект 2 К : Клайпеда – Калининград, включающий, в том числе, гармонизацию тарифной политики.

На Северо – Западные порты бывшего СССР и примыкающие к ним сухопутные артерии приходится свыше трети внешнеторговых перевозок России, в том числе почти 40 процентов совокупного экспорта нефти и нефтепродуктов. Почти треть внешнеторговых перевозок стран Балтии осуществляется по российским коммуникациям.

Сегодня за транзит через страны Балтии приходится платить валютой: ежегодный расход составляет свыше 10 млрд.долларов. с транзитными издержками сопряжено и сообщение Калининградской области с остальными регионами России, а также с Белоруссией(сухопутные перевозки здесь возможны через Литву или по литовско-латвийскому коридору).

Эффективность экспортно-импортных перевозок России во многом зависит от согласованной транзитно-тарифной политики с балтийскими государствами. По технологическим и географическим причинам невозможно ослабить такую взаимозависимость в ближайшие годы. Поэтому, транспортное и экономическое взаимодействие со странами Балтии будет развиваться и дальше.

Мнения экспертов по эффективности введения в эксплуатацию «альтернативных» морских портов расходятся. Морской торговый порт Усть-Луга представляет собой многопрофильный транзитный комплекс, включающий терминалы: минеральных удобрений, генеральных грузов и контейнеров, угольной, лесной, нефтеналивной. 14 – метровая глубина порта позволит швартоваться судам грузоподъемностью до 75 тысяч тонн. Грузооборот терминала химических удобрений составит около 5,5 млн. тонн в год. Завершение строительства намечено на 2005 год. Первая очередь терминала – в 2002 году. К этому моменту терминал сможет обрабатывать около 2.5 млн. тонн минеральных удобрений в год.


Естественно, строительство новых портов способно повлиять на расклад транзитных путей. Но очевидно и другое: сложившиеся экономические связи, в том числе в области логистики, многофакторны и ожидать прямого результата от введения в строй новых портов не приходится. Смена постоянных партнеров – дело хлопотное и, во всяком случае, не быстрое.

Что касается рынка калининградских портов – это рынок мелких отправок до 10 -15 тысяч тонн. В этой ситуации можно определить грузопотоки следующим образом: фрахт более 25 тысяч тонн ориентируется на порты Санкт-Петербурга и Балтии, среднетоннажный груз загружается в Калининграде.

Калининградский порт не может конкурировать с портами стран Балтии по величине загрузок. В портах Балтии возможна загрузка в 50 тысяч тонн, в то время как в Калининграде – максимум 25 тысяч тонн, но и эти суда тяжело проводить через канал.

Россия предлагает Литве взаимовыгодное сотрудничество Клайпедского и Калининградского портов. По техническим причинам Калининградский порт не составляет конкуренции Клайпедскому. Ширина порта в Калининграде всего 4,5 километра при глубине до 9 метров. Что не позволяет грузить более 25 тысяч тонн. В Клайпеде – 20 километров при глубине 12 метров. Сегодня через территорию Литвы в Калининград следует до 4,5 млн. тонн грузов. Если порт начнет перерабатывать больше, а в советское время объем доходил до 12 млн. тонн, то литовская сторона получит еще больше денег за транзит.

Рынок портовых услуг в Северо-Западном регионе Балтийского моря разделен между портами Финляндии, Польши. Эстонии, Латвии, Литвы и России. Естественно. политика государств направлена на полную поддержку своих портов, развитие и создание своих транспортных инфраструктур и переориентацию грузопотоков на свои порты.

Ряд экспертов считает: основная проблема состоит в том, что страны Балтии пока не нашли своей экономической ниши в системе регионального и глобального разделения труда. Объясняется это тем, что «довольно качественная, но отнюдь не уникальная продукция сельского хозяйства и легкой промышленности такую специализацию в настоящее время обеспечить не может».


Нам представляется ( на основе всего вышеизложенного), что сосредоточившись на получении прибыли от транзита, страны Балтии, как раз, обеспечили себе на ближайшую перспективу достаточно доходную нишу в региональном разделении труда. А вот российская сторона, на уровне своих государственных интересов, этот фактор не использует и не сможет использовать в силу того, что проблемы русскоязычного населения лежат вне зоны корпоративных интересов крупных экономических игроков на «балтийском поле». Хотя именно государство могло бы при наличии политической воли найти фокус совпадения этих интересов.

Следует еще раз подчеркнуть, что защита прав зарубежных соотечественников, поддержка социально-незащищенных слоев диаспоры - несомненно, важная задача, имеющая государственное значение. Но не менее принципиальным для России является выстраивание эффективной и взаимовыгодной системы сотрудничества с деловой, политической, интеллектуальной элитой русского зарубежья

Зарубежная диаспора, в том числе и в странах Балтии, состоит из различных социальных слоев, разной степени адаптированности и интерес к сохранению и развитию отношений с «титульным государством» у этих групп различен. Так, в Латвии проблема безгражданства остается одной из наиболее острых социальных и политических проблем российской диаспоры, где 530 тысяч русских являются апатридами. Крайне низкими остаются темпы натурализации. После вступления в силу Закона о гражданстве статус гражданина Латвии получили 52 тысяч человек. Темпы приема гражданства не превысили 15 тысяч человек в 2000 году, а в 2001 году упали до10 тысяч. Сохраняется 58 различий в правах граждан и неграждан, в том числе, 25 ограничений на профессии.

Продолжается процесс свертывания русскоязычного информационного пространства. Официально введена 25 процентная суточная квота вещания на иностранных языках, к которым приравнен и русский язык. В 1999 году был закрыт последний вуз, где преподавание велось на русском языке. К 2004 году среднее образование (государственное и муниципальное) должно быть переведено на 60 процентов на латышский язык.


Серьезной проблемой, осложняющей российско-латвийский диалог и вызывающей социальное напряжение, является практика судебного преследования ветеранов антифашистов и бывших сотрудников советских правоохранительных органов.

В то же время, нельзя оставлять без внимания другую категорию российских соотечественников – тех, кто сумели адаптироваться к жизни в новых условиях, могут отстаивать свои права легитимным путем и готовы вносить вклад в создание финансово-экономических и культурных основ сохранения российской диаспоры. А она имеет тенденцию к увеличению.

Так, эксперты среди причин роста адаптированного нелитовского населения выделяют следующие факторы: естественная смена поколений (молодежь более интегрирована в новые реалии); снижение уровня этнической конфликтности в обществе; стабилизация новой модели общественного устройства Литвы и, как следствие, достижение миграционной стабильности. Очевидно, что большая часть оставшихся в странах Балтии ориентирована на адаптацию к новым реалиям, следующей ступенью которой является интеграция в общество.

В контексте данной темы заслуживает внимания опыт правительства Москвы – единственной структуры в России, пытающейся разработать и внедрить модель актуализации экономического потенциала российской диаспоры. При этом, осуществление стратового подхода к проблеме зарубежных соотечественников, по мнению экспертов из Правительства Москвы, предполагает реализацию следующих направлений: консолидация деловых кругов русского зарубежья и создание на их основе сетевого проекта: «Зарубежная диаспора – экономический потенциал России».

Очевидно, что без подключения потенциала самой диаспоры сложно будет укрепить позиции русского мира за рубежом. В то же время создание неких рамок и определение правил игры в сфере выстраивания экономических коммуникаций, сначала на основе диаспорального капитала, может стимулировать игроков, не причастных к российской диаспоре, но имеющих интерес к включению в проект структурирования русского мира как транснациональной корпорации.


В то же время, взаимодействие с экономически активной частью русского зарубежья самоценно само по себе, так как создает условия для укрепления экономических позиций российского государства. Следует подчеркнуть, что консолидация деловых кругов русского зарубежья может и должна стать основой формирования внутренних механизмов развития диаспоры.

Исходя из этого, основной задачей взаимодействия с деловыми кругами русского зарубежья, по оценке экспертов Московского Фонда "Россияне", является создание сильного экономического лобби, выступающего в защиту корпоративных интересов российской диаспоры, а не отдельных ее представителей. Предполагается разработка такой схемы сотрудничества, которая учитывала бы интересы не только предпринимателей, но и основной массы русскоязычных жителей. Таким образом, московская модель предполагает некое сочетание экономических и социальных подходов, которые на первом этапе могут сыграть положительную роль в стимулирования встраивания социально-экономических коммуникаций со странами ближнего зарубежья.

Разработка такой модели предполагает наличие системы стимулов, а именно соответствующих льгот и преференций тем структурам, которые оказывают содействие сохранению и развитию русской культуры, языка и образования. И нужно очень четко отдавать себе отчет в том, что без создания системы стимулов, серьезный бизнес к поддержке российской диаспоры не подключить. При реализации такой модели нивелируется тезис, что у бизнеса нет национальности. Поскольку, если будет создана система преференций для экономических структур, поддерживающих русские объединения и их деятельность, очевидно, что это может вызвать реальный интерес не только у русских и русскоязычных предпринимателей. Это игра на интересах, но другого пути еще никто в мире не придумал.

Необходимо отметить, что втягивание в экономические коммуникации "Россия – русский мир" представителей т.н.титульного бизнеса закономерно приведет к укреплению позиций русского языка(основного языка делового общения в странах ближнего зарубежья), повысит интерес к России и происходящим в ней процессам.


Первым этапом деятельности Правительства Москвы в создании социально-экономических коммуникаций с русским зарубежьем стало выявление и консолидация представителей деловых кругов из числа российской диаспоры, в том числе из стран Балтии, готовых содействовать налаживанию экономического сотрудничества между Россией и странами проживания, реализации политики России по поддержке зарубежных соотечественников. Сбор базы данных является достаточно длительным процессом и ускорить его прохождение призвано создание ассоциаций бизнесменов-соотечественников в странах их проживания и Бизнес-Центра соотечественников в Москве. К работе с деловыми кругами русского зарубежья подключились Московский Центр интеграции и развития, Международная Ассамблея столиц и крупных городов СНГ.

Результаты двух заседаний круглого стола «Зарубежная диаспора- экономический потенциал России», организованных Правительством Москвы и Фондом «Россияне» показали, что подобные мероприятия позволяют деловым кругам русского зарубежья решить ряд задач. А именно,

а) определить свой корпоративный интерес, разработать механизмы и формы сотрудничества с российскими структурами, в том числе выйти на цивилизованные механизмы лоббизма; парадоксальность ситуации заключается в том, что в Москве, и в России в целом, действуют разнообразные страновые и корпоративные лобби, в том числе и портовиков из стран Балтии. А вот экономического лобби российской диаспоры нет. Мэр Москвы Ю.М.Лужков официально заявил на втором заседании круглого стола : «Зарубежная диаспора – экономический потенциал России», что Москва будет оказывать протекционистскую политику предприятиям и фирмам российских соотечественников. Было дано поручение подготовить соответствующие предложения в Мосгордуму по законодательному закреплению этих льгот и привилегий. Можно считать эту модель пилотным проектом, но с подобными предложениями давным- давно должно было выступить государство.

б) получить возможность информационного обмена с деловыми кругами русского зарубежья из других стран, т.е. поставить и реализовать задачу формирования финансово-экономической основы развития зарубежной диаспоры;


в) представить бизнес-проекты и обрести возможных партнеров из числа участников мероприятий.

Общий итог от выступлений участников круглого стола из стран ближнего зарубежья можно суммировать следующим образом: Участники констатировали, что несмотря на сложные политико-правовые и социально-экономические условия, в российской диаспоре за прошедшие 10 лет сформировалась адаптированная часть, вписавшаяся в новые реалии и желающая сохранить культурные связи с Россией.

Деловые круги российской диаспоры потенциально способны стать внутренним фактором финансовой, социальной, а если необходимо, и политической поддержки остальных слоев диаспоры. Однако, в настоящее время острой проблемой является преодоление раскола между экономически продвинутой и социально-незащищенной частью диаспоры. В выступлении члена Совета соотечественников, Председателя Русской общины Латвии В.Алтухова констатировалось, что никакой помощи экономические структуры его организации не оказывают. Представители Эстонии отмечали, что поиск общих интересов между деловыми кругами русского зарубежья и его общественными организациями – «серьезная задача и мы в Эстонии пытаемся ее решать. Но данный фактор можно было бы задействовать более активно, если бы Россия, используя мировой опыт и реализуя статьи принятого ею Закона о соотечественниках, предусмотрела бы льготы и преференции для бизнес-структур, поддерживающих русские школы, культурные учреждения, проводящих благотворительные акции».

Практика показывает, что осуществление контактов между деловыми кругами русского зарубежья, российскими структурами и объединениями диаспоры существенно облегчается, когда существует единая консолидированная структура, завязанная на бизнес, политические круги и общественных деятелей. Данная задача в Эстонии облегчается тем, что там существует крупная общественная организация, объединяющая различные институции, представляющие интересы широкого спектра соотечественников в области предпринимательства, науки, культуры и образования(Союз объединений российских соотечественников). Аналогичная модель создается сейчас в Латвии, Крыму. Подобные узлы завязывания интересов различных социальных слоев диаспоры и социальных групп, потенциально тяготеющих к русскому миру, могут стать опорными точками в выстраивании логистики русского мира.


Есть еще одна задача – это увязывание интересов субъектов экономической деятельности в России, российского государства как основного конструктора русского мира и экономических кругов русского зарубежья. Очевидно, что деловые круги русского зарубежья приходят в России на уже сложившийся и поделенный рынок. Без здорового протекционизма им будет сложно выдержать конкуренцию. Только один пример: Акционерное общество «ASWEGA» г.Таллин (Эстония) выпускает тепловые счетчики. На предприятии работает более 90% русских. Есть поручение Ю.М.Лужкова об участии этого коллектива в конкурсах по закупке выпускаемой им продукции в Москве. Но все равно, дело не движется, конкурс до сих пор так и не был проведен. Правительство Москвы намерено доводить подобные проекты до конечной реализации, но здоровый протекционизм по отношению к деловым кругам русского зарубежья должен стать 1)общегосударственной политикой; 2) необходима увязка интересов всех участников процесса. Всех тех, кто заинтересован в сохранении и укреплении России как национальной корпорации.

Часто и сами проекты, предлагаемые соотечественниками, являются недостаточно продуманными, ориентированными только на получение односторонней выгоды и не представляющими реального интереса для участников с российской стороны. Как показывает опыт Правительства Москвы, многие из проектов были сформулированы лишь как идеи и не получили дальнейшей проработки со стороны предложивших их бизнесменов.

В принципе, ожидания представителей русского и русскоязычного бизнеса зарубежных стран, проявивших интерес к реализации проекта под названием "Русский мир" достаточно реализуемы. Приведем некоторые данные, полученные нами. Результаты экспертного опроса, проведенного среди представителей деловых кругов российской диаспоры в феврале 2002 года, позволили определить ожидания и интересы бизнес-кругов русского зарубежья. В частности, все участники отмечали отсутствие информационного взаимодействия между Россией и бизнес-структурами русского зарубежья, позволяющего ориентироваться в совместных запросах и предложениях.


Рассматривая возможные варианты протекционистской политики России по отношению к деловым кругам русского зарубежья, участники опроса предложили создать: страховой фонд при осуществлении сделок, в которых задействованы бизнес-структуры России и зарубежной диаспоры; особый таможенный терминал для партнеров из числа диаспоры. Заслуживают анализа идеи индустриального парка, регулярных выставок – презентаций продукции российской диаспоры. Многие участники опроса предлагали более активно использовать возможности ЕС для реализации экономических и гуманитарных проектов, в том числе в рамках программы «Ист –ист».

В настоящее время на российском информационном поле отсутствует цельная и адекватная картина процессов, происходящих в российской диаспоре стран ближнего и дальнего зарубежья. Есть целые социальные пласты диаспоры, деятельность которых никак не отражена на российском информационном поле, а зачастую преднамеренно искажается. В первую очередь, речь идет о ситуации в т.н. адаптированной части российской диаспоры стран СНГ и Балтии.

Особая тема – граждане России, проживающие в странах Балтии. Об этих людях вспоминают только в ситуации нарушения их прав, а экономический, культурный потенциал этой категории задействуется крайне редко, хотя именно они являются той частью нашей зарубежных соотечественников, которая наиболее тесно связана с Россией. Характерно, что современные государства все большее внимание уделяют именно той части диаспоры, которая поддерживает наиболее тесные контакты с титульным государством. Показателен в этой связи опыт Китая.

Использование потенциала зарубежной диаспоры для создания сети экономических, общественно-политических и иных связей – весьма распространенная мировая практика. И обвинения в создании «пятой колонны» в этой связи несерьезны. Диаспоры – не субъект чьих –то амбиций, это самостоятельный игрок. Нередко сама диаспора создает систему сетевых связей и государство – историческая родина становится одним из звеньев этой международной цепи.


А потому, не исключен и такой вариант: если российское государство не сможет создать эффективной системы взаимодействия с диаспорой, в том числе в сфере экономических контактов, ее активная часть попытается сама начать процесс структуризации «русского мира». Другое дело, что этот путь будет длительным, сложным и не обязательно приведет к желаемому результату.


Примечания


1. См. Русский архипелаг. Интервью П.Г.Щедровицкого 2003 год

2. См. Солдатова Г. Психология межэтнической напряженности. М., 1998; Арутюнян Ю., Дробижева Л., Сусоколов А. Этносоциология. Аспект Пресс, М., 1999.

3. См. Brass P. Ethnicity and Nationalism: Theory and Comparison. New - Delhi 1991.

4. См. Русский архипелаг. М., 2003.

5.Смирнова Т.М. Национальность – питерские. Санкт-Петербург. 2003. с.3.

6. См. О положении российских соотечественников в зарубежных государствах. Министерство РФ по делам национальностей и федеративным отношениям. М., 1997, с. 33.

7. См. Ульянов Н. Русское и великорусское // Этнографическое обозрение. 1996. N 6. С. 146.

8.См. М.Калашников, Ю.Крупнов Указ. соч. с.160.

9.См. Интервью С.Кириллова "Русский архипелаг". 2003г.

10.См. Конгресс соотечественников, проживающих за рубежом 11-12 октября 2001 года. Москва. Итоговые материалы. М., 2001.с.5.

11. См. Интервью С.Кириллова. "Русский архипелаг", 2003.

12. См. Русский архипелаг. 2003

13. См. Полоскова Т.В., Цветков Д.Ю. Российская диаспора в странах Балтии. М., 2003. с.46.

14. Международный опыт защиты соотечественников за рубежом. М.,2003.с.75.

15. См. Пушкарева Н.Л. Пути формирования русской диаспоры // Этнографическое обозрение. 1992. № 6. С. 19.

16. См. Болтков В.Х, Куличков А.М. Феномен наций и национально-психологические проблемы в социологии русского зарубежья. М., 1998. С. 79-80.

17. См. Вышеславцев Б.П. Русский национальный характер // Вопросы философии. 1995. № 6. С. 113.

18. См. Матюхин П. Судьбы эмигрантские // Вечерняя Москва. 1997. 21 февраля. С. 3.

19. См. Переслегин С.Б. Указ.соч. с.720 –721.

20. См. Виннер Б.Е. Этнические организации в Санкт-Петербурге. Социологический журнал. 2001. № 1.с.110 –120.

21. См. Национально- культурные и религиозные организации Санкт – Петербурга. С – П. 2003. с.28-29.



<< предыдущая страница   следующая страница >>